Моему телу, охваченному Хаосом, всё это уже не интересно. Очередной вампир бросается вперёд, в отчаянной попытке защитить своего хозяина — всё того же Рикона, что стоит неподвижно, наблюдая за происходящим без малейшего намёка на вмешательство.
Молот, превращённый в чистое концентрированное пламя, с хлестким грохотом настигает нападающего. Раздаётся короткий вопль, и вампира разрывает на части — горящие ошмётки с визгом разлетаются в стороны, оставляя после себя лишь клубы дыма и запах обугленной плоти.
Что-то кричит Кос — я вижу, как он орёт, как машет руками, его рот широко открыт, но всё доносится до меня, будто через толстый слой ваты. Слова тянутся, растягиваются, становятся абстрактным фоном, неважным и бессмысленным. Мир будто погрузился в кисель, и я воспринимаю происходящее в слоумо.
Каждое движение, каждый взмах, каждая вспышка — как отдельный эпизод на экране, и кажется, что всё это уже длится час. Может больше. Судя по ощущениям — вечность.
Кишки, разорванные тела, обугленные останки вампиров — всё течёт передо мной, как в кошмарном балете: красиво, жутко, замедленно. И я наблюдаю. Во всех подробностях. Не моргая.
Моё тело уже почти не тело. Оно горит. Всё сильнее. Оно становится пламенем. Настоящим. Живым. Ненасытным.
Если я не вырвусь сейчас — оно сгорит. Всё сгорит. И я вместе с ним. Без следа. Без шанса. Без имени.
Моя рука уже тянется к горлу вампира — почему именно такое убийство показалось моему телу самым лучшим? Есть же молот, плеть, огненный взгляд… Но нет, оно решило просто оторвать Рикону башку. Для разнообразия что ли?
— Да, оказалось не просто, — раздался голос Рикона у меня в голове.
А потом слева от меня, буквально в метре, из пустоты вырос его силуэт — будто вынырнул из воздуха. Просто завис там, неподвижный, но совершенно живой.
— Я не могу поглотить твою силу, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Ты уже… чистый Хаос. И это уничтожит меня. Возможно, даже мою душу — если я попытаюсь.
— Да, всё не так просто, — согласился я, пытаясь в этой вязкой пустоте развернуться лицом к нему. Плевать, что это не физический мир — рефлексы были сильнее. — Ты за этим пришёл? Поболтать?
— Вот скажи мне, — Рикон чуть склонил голову на бок, всё так же глядя прямо в глаза. — Ты хочешь, чтобы я пожертвовал собой ради всей Вселенной? На что ты надеялся? Почему ты не нашёл аспект Разума в другом месте? Почему — именно я?
— Если бы я знал, Рикон… — я пожал плечами. — Аспект Разума нужен мне, чтобы сдерживать Хаос. Он подчиняется моим эмоциям, особенно — ненависти. Если у меня будет Разум… я смогу остаться собой. Я не стану чудовищем. Я не буду уничтожать миры.
— И ты пришёл ко мне? — Рикон был искренне удивлён. — Я-то думал, ты в людях разбираешься. Казалось, ещё при нашей первой встрече ты меня прочитал. Тогда у меня не было аспекта, но я видел тебя насквозь.
Хм… Он что, правда решил просто поболтать? Я удивлённо уставился на вампира, который беззаботно болтал ногами, вися в пустоте. А, ясно. Картину за пределами он, похоже, видел сотни раз и прекрасно знает, чем всё закончится. Знает, что не сможет меня ни убить, ни победить. А теперь ещё и убедился: мою «силу» у него отобрать не выйдет. Вот и решил поговорить напоследок.
Вообще, обладатели аспектов, это долбанная имба в чистом виде. Он просто взял и загнал меня в кокон в собственном разуме и может по факту сейчас делать со мной все, что хочет. Правда в этом уже нет никакого смысла — за пределами кокона начался настоящий Апокалипсис.
— Давай попробуем так, — я решил, что раз не вышло физически победить вампира, то может хотя бы выйдет словесно его победить. — Ты же все равно умрешь, все мы умрём и Цикл больше не повторится. У Системы кончились силы на перезагрузку, это последний шанс. Так почему бы не дать мне его?
— Я же говорю, — Рикон лениво перевернулся вверх ногами и начал стучать по воздуху пятками, словно отбивал ритм своему безразличию. — Мне плевать на вселенную, если меня в ней не будет. Почему я должен жертвовать собой?
— Потому что ты можешь остаться в легендах. — Я смотрел на него, не отводя взгляда. — Если я справлюсь — тебя будут помнить. Песни, хроники, статуи, ты станешь символом. Не живой — но вечный. Разве этого мало?
Рикон фыркнул, потом рассмеялся — громко, резко, с издевкой. Смех был громогласный, почти театральный, будто я рассказал ему самую идиотскую шутку в мире.
— Ты правда считаешь, что меня можно купить такими жалкими подачками? — его голос стал другим. Густым. Тяжёлым. Глаза налились мраком, чернотой без дна, а губы расползлись в хищную, злую улыбку, обнажив клыки. — Ты не первый, кто пытается сыграть на моём тщеславии.
А потом… словно гильотина — на мой разум обрушилась бетонная плита.
Реальность изогнулась. Пространство вокруг дрогнуло. Я ощутил, как что-то невидимое стиснуло мой череп снаружи и изнутри одновременно. Боль была невыносимой. Не физической — хуже. Она проходила по нервам, выжигая мысли.
Я стиснул зубы. Не закричал. Не дал ему этого удовольствия.
Он давил. Тестировал. Пытался вскрыть моё сознание, как банку консервов — грубо, с хрустом. Хотел раздавить, стереть, превратить меня в тряпичную куклу.
Но не вышло.
Моя воля — это не стекло. Это закалённый металл, отлитый в огне боли и утраты. Я держался. Каждый вдох через эту пелену требовал усилий. Каждая мысль рвалась сквозь вопящую агонию. Но я не сдался.
— Я знаю, кто ты, Рикон, — выдохнул я. Голос был спокойный, ровный. Не потому что не было боли — просто я к ней уже привык. — Ты можешь стать легендой. Тем, кто спас всех. Тем, кто выбрал свет вместо тьмы.
Вампир замер. Улыбка исчезла. Он резко перевернулся обратно — теперь уже серьёзно, даже резко. Смотрел пристально. Что-то в нём дрогнуло.