Ведьмы: читать начало книги онлайн

Мы шли еще какое-то время, как вдруг Паулина резко остановилась. Кинув на меня быстрый взгляд, она отвернулась и проговорила, махнув рукой в сторону одного из каменных надгробий:

– Смотри.

Я медленно повернулся к покосившейся могильной плите, потом подошел к ней еще ближе и ощутил, как мороз сковал мое тело. На памятнике висело фото девушки, как две капли воды похожей на Паулину: темные волосы, правильные черты лица, темные глаза. Только алой помады на губах не было, и в глазах было больше жизни. Кто это? Ее сестра? Двойник?

Я с тревогой взглянул на Паулину, стоящую позади меня, она по-прежнему смотрела в сторону, длинные волосы закрывали ее лицо. Повернувшись к надгробию я дрожащими губами проговорил вслух выгравированные даты жизни и смерти девушки, ее имя и фамилию. Это не сестра и не двойник. Это была могила самой Паулины. Моей возлюбленной не существует, она умерла много лет назад…

– Что за чертовщина? Что все это значит? – закричал я, и мой голос эхом разнесся по кладбищу.

Где-то рядом из кустов вспорхнули и тревожно закричали напуганные птицы. Паулина ничего не ответила мне. Я затрясся всем телом, подошел к ней, схватил за плечи и развернул к себе. Дикий вопль вырвался из моей груди: вместо красивого лица я увидел череп с пустыми глазницами, ввалившиеся щеки, нос и безобразно оголившиеся зубы.

Оттолкнув покойницу от себя, я в следующую секунду увидел, что это был всего лишь мираж, видение – Паулина сидела на земле и вытирала слезы, катившиеся из темных глаз по бледным, бархатистым щекам. Я подошел к ней и, извинившись, помог подняться.

– Не извиняйся, ты только что увидел меня настоящую, – сказала она шепотом, – теперь ты знаешь, что я не человек. А ведьма Агнесса на самом деле мне не мать. Каждую из нас она подняла из могилы лишь для того, чтобы мы стали ее верными рабынями.

Мое лицо все сильнее и сильнее вытягивалось от изумления, когда я слушал то, что говорит Паулина. В моей голове не укладывались ее слова. Жизнь за последние дни столкнула меня с невозможным. Но, оказывается, это было лишь начало того безумия, в эпицентре которого я оказался.

Я сел на могильный холм и обхватил руками голову. Виски выламывало от боли, казалось, череп сейчас взорвется от того, что происходит под ним. Какой же это был абсурд: та, что должна лежать сейчас под этой толщей черной земли, стоит передо мной, словно живая, говорит, словно живая, думает, словно живая. Вот только любить меня, словно живая, она никогда не сможет…

– Теперь ты знаешь, что все наши чувства – не настоящие, – тихо проговорила Паулина, как будто прочитав мои мысли, – а значит, не стоит ради меня рисковать своей жизнью. Уезжай отсюда – так далеко, как только сможешь.

– Почему ты так беспокоишься обо мне, ты же не можешь чувствовать? – воскликнул я.

Паулина пожала плечами и грустно вздохнула.

– Может быть, если ты исчезнешь, она скорее отпустит нас… Я устала, Вадим. Я очень устала. Я хочу спокойствия и темноты, которые она у меня отняла.

Из темных глаз Паулины потекли слезы – прозрачные крупные капли. Я не мог поверить, что все это ненастоящее. Я подошел к ней, поцеловал мокрые щеки и прижал к себе. Взгляд мой снова упал на памятник, на котором было написано то, что моей возлюбленной уже давно нет в живых. Но я сейчас не хотел думать об этом.

Я закрыл глаза и зарылся лицом в ее волосы, которые по-прежнему хранили аромат дорогого парфюма. Это был запах жизни, а не смерти. Этот запах, несмотря ни на что, дарил мне призрачную надежду на счастье.

В этот момент над кладбищем раздался страшный раскат грома. Мы оба с Паулиной вздрогнули.

– Это она! Ведьма Агнесса!

Паулина резко отпрянула от меня и бросилась бежать со всех ног к выходу. Я медленно побрел следом за ней. Казалось, за последние полчаса из меня выжали все эмоции и чувства. Хотелось доползти до своей кровати, лечь пластом и провалиться в глубокий сон.

И когда в разрывающемся от молний небе я увидел очертание лица старой ведьмы, которая разевала огромный, черный рот, как будто намеревалась проглотить меня целиком, я вытянул вперед руку и показал ей средний палец.

Очень часто в моменты, когда мозг от изобилия эмоций отказывается мыслить логически, и в голове крутится лишь один вопрос – "что же делать?", решение вдруг возникает в голове спонтанно, неожиданно и совершенно чудесно. Я называю эти моменты "долгожданным просветлением".

Именно просветление и случилось со мной той ночью по пути к дому. Потому что утром я встал, умылся, позавтракал и отправился в лес за Ведьминым Цветом, точно зная, что мне нужно сделать, чтобы разобраться со всем этим бредом, в который превратилась моя жизнь…

Часть III

В лесу было на удивление тихо и спокойно. Поначалу я шел бодро и уверенно, без труда преодолевая живописные овраги, заросшие папоротниками, и непроходимые чащи с буреломом и поваленными стволами деревьев. Я даже успевал время от времени фотографировать лесные красоты и спел вслух пару песен Боба Марли.

Родимое пятно на груди по-прежнему ныло и пульсировало. И чем дальше в лес я заходил, тем сильнее я ощущал эту пульсацию. Родинка, поставленная моей матерью Лаурией, в очередной раз предупреждала меня об опасности.

Потом мой пыл поутих, и я снова задумался. Определив цель, я понятия не имел, что меня ждет в глухих лесных дебрях – там, где растет Ведьмин Цвет. Тетя предупреждала меня о неких лесных духах, но что они из себя представляют? На всякий случай я сунул руку под футболку и убедился, что деревянный амулет моей матери на месте.

Я шел дальше, и лес становился все темнее. Густые кроны деревьев сплетались между собой, образуя над стволами плотную зеленую шапку, через которую почти не проникал солнечный свет. Вокруг клубился туман, он придавал этим местам еще более мрачную и загадочную атмосферу.

А потом резко наступила тишина. До этого я шел и прислушивался к пению птиц и другим лесным звуками. "Ничего плохого не может случиться там, где поют птицы," – так часто говорила мне в детстве тетя Нинель.

И вот в какой-то момент все лесные звуки будто выключили. Раз – и все вокруг погрузилось в жутковатую тишину. Я шел, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить лесных обитателей. Я не хотел думать о том, что в лесной чаще и вправду живут существа, настроенные враждебно по отношению к людям, но мне все время казалось, что из густых зарослей кустов и деревьев за мной неотступно наблюдают десятки глаз. Я то и дело резко оборачивался, оглядывался, пытаясь поймать взглядом чей-то силуэт, но никого вокруг не видел.

Когда лесная тишина стала совсем нестерпимой, я зажал уши ладонями, поднял голову вверх и… увидел их.