Я подошла к роялю, села на стул, удобно умастилась. Коснулась ладонями крышки, провела по ней пальцами и наконец подняла, тихо стукнув о переднюю стенку корпуса. Несколько движений пальцами. Ладони зависли над клавишами. Касаюсь ля бемоль, си бемоль и на несколько минут я забываю обо всём.
Давид
Она заиграла, я закрыл глаза. Чтобы не смотреть как она будет двигаться. Этим я хочу насладиться потом.
На несколько минут погружаюсь в транс от звуков, которые она извлекает из этого невзрачного на вид инструмента.
Но больше всего думаю не о звуках, а о том, что уже скоро это малышка будет выполнять совершенно другие обязанности.
Мелодия закончилась. Я повернулся к Оравину, кивнул с лёгкой тенью понимания и восхищения игрой его дочери. Она встала, подошла к столу.
— Не хочу вам больше мешать. Я пойду, — словно спрашивает у отца разрешение.
Послушная девочка. Это хорошо.
— Прошу вас остаться. Я бы хотел, чтобы вы присутствовали, — я мягко улыбнулся, прежде чем испугать нужно сначала расположить, Софья ответила улыбкой и села за стол, — Так вот, — я повернулся к Оравину, что-то явно почувствовавшему, он с тревогой посмотрел на меня, потом на дочь, — я оставляю вам Алексей Павлович, все, что вы для меня приготовили.
— Как… а как же? — глазки его испуганно забегали.
— Я хочу её, — я указал на пианистку. — Я забираю её с собой, и тогда мы с вами в расчёте. Больше никаких претензий к вам у меня не будет.
— Подожди, Давид, мы так не договаривались, — он недовольно сжал челюсть и помотал головой.
Малышка повернулась, с тревогой и недоумением посмотрела на отца.
— О чём он говорит, папа?
— Подожди, не вмешивайся, я сам поговорю. Давай-ка, поднимайся в свою комнату, — строго осёк он её вопрос.
— Нет, пусть она останется, — говорю мягко, но требовательно.
— Так нельзя, Давид? Ты играешь грязно.
— Не заставляйте меня напоминать о том, как играли вы. Если предмет нашего разговора она, то так можно, — кивнул я в сторону Софьи.
Она растерянно моргает, глядя то на меня, то на отца.
— Но почему ты пересмотрел решение? Я же готов был заплатить.
— Я не хочу от вас ни денег, ни недвижимости. У меня всего этого полно. Я хочу её. Или есть какая-то проблема? Вы уверяли меня, что я могу попросить всё что захочу.
— Давид, но это же немного другое…
— Я хочу её, — указал я пальцем на Софью, отчего она испуганно прижала руки к груди.
3
Давид
— Папа? — её испуганный вид, эти расширенные от непонимания глаза, чуть приоткрытый рот, сжатые тонкие пальцы.
— Малыш, послушай меня, — он вскочил с места подошёл к ней, положил ладони ей на плечи.
Трепетная сцена прощания отца с дочерью.
— Говори ей, что сейчас она пойдёт со мной, — тон моего голоса поменялся до угрожающего.
В тюрьме я многому научился, в том числе уметь влиять на людей посредством интонации в голосе. Она может быть мягкой, уговаривающей, твёрдой, упрямой, угрожающей, воинственной и даже убийственной. Без единого движения, только голосом, можно решать разные задачи. Главное — уметь этим пользоваться в нужные моменты. В числе других я овладел и этой наукой.