Что, черт возьми, только что произошло? Он убил дракониху?
Как это возможно?
Я смотрю на дракониху, ожидая, что она встанет и выместит на мне свою ярость, но она лежит совершенно неподвижно, ее глаза закрыты. Единственный признак того, что она жива, — это слабое движение ее шершавого живота.
Я снова смотрю на незнакомца и вижу, что он приседает рядом с Леми. Он водит руками в перчатках взад-вперед по телу моего пса, что-то бормоча себе под нос.
Леми!
— Отойди от него, — удается мне крикнуть, слова застревают в горле. Я переворачиваюсь и пытаюсь подняться, но продолжаю скользить по красному желтку, покрывающему мою броню багряной слизью. Несколько минут назад эта субстанция была для меня дороже всего на свете, а теперь, без моего пса, она не стоит ничего.
Мне удается встать на колени, а затем, теряя равновесие и чувствуя себя опустошенной, подняться на ноги. Незнакомец все еще держит руки над Леми, но что-то изменилось. Клянусь, я вижу, как у Леми дергается хвост.
Нет.
Затем он лениво покачивается.
Раз, два…
— Леми! — кричу я и бросаюсь к нему, надежда растет во мне, как сорняк. Я останавливаюсь рядом с незнакомцем и вижу, как бок Леми поднимается и опускается в ровном дыхании. Вокруг него больше нет крови, и он выглядит совершенно невредимым, его блестящая черная шерсть не тронута ничем, кроме рук незнакомца.
Я падаю на колени рядом с Леми, а незнакомец выпрямляется. Я на мгновение встречаюсь с его глазами, золотистыми и обезоруживающе яркими, окруженными той же черной мазью, которую использую я.
— Что ты сделал? — спрашиваю я, как раз в тот момент, когда Леми поднимает голову и лижет мою руку. Слезы снова текут по моему лицу, на этот раз от радости. Он жив!
Как он остался жив?
— Он крепкий пес, — говорит незнакомец. Мужчина. Его голос тихий, но тон легкий, как будто мы все не были только что на грани жизни и смерти.
Леми продолжает лизать мою руку, пока не встает и не встряхивается всем телом с головы до ног, слюна летит повсюду, попадая на нас обоих липкими нитями.
Мужчина смеется и протягивает руку, и Леми подходит к нему, чтобы его погладили за ушами. Обычно он настороженно относится к незнакомцам, но не к этому парню, вероятно, потому что тот только что спас ему жизнь. Или нет? Возможно, дракониха все-таки не причинила Леми вреда. Я клянусь, что видела кровь, но, может быть, мне это только показалось в моей истерике.
Но он спас тебе жизнь, напоминаю я себе.
Я встаю, вытирая руки о чистый сухой участок доспехов.
— Пожалуй, я должна поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь, — говорю я.
Мужчина продолжает гладить Леми, хотя его золотистые глаза пристально смотрят на меня. С капюшоном, все еще накинутым на голову, и маской, закрывающей нижнюю часть лица, я вижу только черные брови и эти сверкающие глаза. Они мало что мне говорят. Если бы я могла хотя бы увидеть цвет его волос, то узнала бы, под какой луной он родился, и получила представление о его характере.
— Уверен, ты поступила бы так же, — говорит он с иронией, как будто зная, что я бы так не поступила. — Лавандовая девочка.
Я игнорирую прозвище, связанное с цветом моих волос.
— Я бы так и сделала, если бы у меня была стрела, способная сразить древнедрага, — признаюсь я и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на дракониху, которая все еще лежит на боку. Если смотреть с этого ракурса, она просто огромная, и по мне пробегает дрожь при мысли о том, как близко я была к смерти, как близко была к потере Леми.
Я снова смотрю на незнакомца, нахмурившись.
— Как ты это сделал? Она спит?
— Да, она спит, — объясняет он. — Это транквилизатор. У нас есть около десяти минут, прежде чем она очнется. Не стоит оставаться здесь, когда это произойдет.
Спит? За все время, что я этим занимаюсь, никогда не слышала о каком-либо зелье или формуле, которая могла бы усыпить дракона. Насколько проще была бы моя работа, если бы у меня было такое.
— Откуда ты? — осторожно спрашиваю я его.
— Из маленького городка под названием Штормглен-Крик, — отвечает он. — А ты?