— А фамилия?
Незнакомец молчал.
Клим залепил ему пощёчину в больную челюсть, и тот, вскрикнув от боли, прогнусавил:
— Вида, Никола Вида. Вы мне шломали нос и шелюсть и зуб выбили.
— И это только начало. Адрес свой назови.
— Виа Померио, 7.
— Смотри, если ты меня обманул, я тебя отыщу и сломаю ещё что-нибудь. Понял?
— Угу.
— У тебя, Никола, есть два варианта закончить сегодняшний день. Первый — строить из себя дурачка, делать вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю, и тогда, получив второй удар в свою бесстыжую харю, ты окажешься в полицейском участке. Улики налицо. Я напишу прошение, чтобы тебя посадили. Впереди замаячит каторга. А вот второй вариант для тебя — сказка и добрая мечта. Я задаю тебе вопросы, ты честно и без утайки на них отвечаешь. И я тебя отпускаю на все четыре стороны. Но, если мне вдруг покажется, что ты врёшь или даже юлишь, пытаясь что-то скрыть, мы моментально прекращаем нашу светскую беседу и в силу вступает первая вариация с дополнительными побоями. Уразумел?
— Да.
— Какой вариант выбираешь?
— Первый.
— Что?
— О нет, я ошибся. Второй, второй…
— То-то же.
— В позапрошлое воскресение на пляже обокрали русского дипломата. Твоих рук дело?
— Это когда? Какое шисло было?
— Двадцатого июня, девять дней назад. Вспомнил?
— Это который потом утонул?
— Да. Твоя работа?
— Моя.
— Часы там были?
— Нет-нет, не было. Тошно не было.
— А паспорт.
— Я паспорта не беру. Зашем они мне?
— Так был паспорт или нет?
— Я его не видел.
— Очки или пенсне в футляре брал?
— Не было нишего такого. В портмоне только картошка визитная осталась.
— Ты её прочёл?