Потребуется какое-то время, но чего-то большего без физического контакта я сделать не могу.
— Мне удалось найти лазейку и запустить боевой вирус — отчитался я перед пилотом. — Быстрого результат ждать не следует. Процесс запущен, поищу еще возможные пути.
— Ну, красавец, что я еще могу сказать. Времени у нас больше суток, так что работай, а я спать.
Неудобство такого метода в том, что я не могу контролировать процесс и вынужден просто ждать положительного или отрицательного результата. Мало вероятно, что потенциально пиратское убежище находится под контролем искина корабельного класса. В здешних секторах даже простенький вычислитель с какого-нибудь ограбленного внутрисистемного шаттла, сам по себе, уже ценный товар. А пираты — те еще жмоты, получают выгоду от всего, что попадается под руку. Место и без того укромное, тихое, и только члены команды уничтоженного корабля знали о нем, да и то не уверен, что все. Чаще всего экипаж разделен на корабельную группу и поддержку. Рядовые бойцы могли просто не знать, чем занят капитан и почему корабль по несколько суток торчит в какой-то звездной системе. У простых бойцов и задачи простые, а за лишние вопросы могут и отправить на прогулку в шлюз без скафандра.
Долгих четыре часа ничего не происходило. Слишком много, как мне казалось для такого агрессивного боевого вируса, но в начале пятого часа поступил первый доклад. Вирус смог изолировать центральное ядро искина от вспомогательных систем и перехватил управление комплексом используя полученный код. С трудом веря во все происходящее, возбудившись от нахлынувших эмоций, я еще раз все перепроверил и поспешил в кубрик — будить пилота.
— Эй, господин Омус! Господин Омус, — тряс я за плечо храпящего пилота.
— Чего тебе, малец? — сонно пробурчал наемник пытаясь отвернуться от меня.
— Я закончил, господин Омус.
— В смысле! — тут же взбодрился пилот и сел на кровати. — Все получилось?
— Да, я получил контроль над всей системой. Там есть малый ангар для челнока, а ваш корабль там поместится?
— Челнок и малый корвет корабли одного класса, — пробурчал Омус вставая с постели. — А у меня разведчик палубного базирования, считай штурмовик. В половину меньше чем челнок.
Чуть оправившись от сна, из которого я так бесцеремонно вырвал Омуса, пилот поспешил на свое место.
Я тоже вновь подключился к креслу и подтянул ближе терминал:
— Ворота причала находятся с противоположной стороны, я сейчас включу подсветку контура.
— Не торопись, у нас только маневр минут пятнадцать займет, это тебе не маршевые двигатели. В такой тесноте, даже с нашей небольшой массой, лучше резких движений не делать.
В этом, пилот прав. Несмотря на то, что кажущееся расстояние между крупных астероидов довольно большое, сканер как бы игнорирует ту каменную пыль, которая стопроцентно оттолкнется защитным полем корабля. При резком маневре и эта пыль может получить довольно серьезное ускорение, создавая эффект лавины, который может повлиять на стабильность всей зоны.
Аккуратно маневрируя, Омус перегнал корабль на другую сторону, условно освещенную, где уже я активировал габаритные огни открывшегося причала. При маневре возле причала скорость совсем снизилась. Или мне так казалось от волнения, не знаю. Но пока пилот синхронизировал все вектора вращения, прошло еще минут двадцать.
Наконец, Омус активировал курсовые прожектора и выдвинул посадочные опоры, несмотря на то, что я уже зажег свет в ангаре и даже успел переподчинить оборонную систему убежища.
— Ну что, малец, надевай шлем, пойдем оценим, что нам досталось в наследство от душегубов.
Мой первый выход в безвоздушное пространство. Пусть и короткий, но все равно волнительный. Ворота, скрывающие причал от внешнего космоса я закрыл, а вот в самом убежище судя по данным имелась и атмосфера, и хоть низкая, но все же гравитация.
Омус несколько раз проверил все ли последовательности я совершил, активируя костюм для условий открытого космоса, и только после этого позволил войти в шлюзовую камеру вместе с ним. Сам Омус, на всякий случай, прихватил с собой плазменный штурмовой излучатель. А я трех сервисных дроидов-разведчиков, которые будут держаться в пространстве позади нас, фиксируя на камеры высокого разрешения все, что посчитают нужным и важным, не игнорируя при этом и моих рекомендаций.
Шлюзовая камера в этом типе кораблей больше напоминала короткий лифт. Просто, цилиндрическая кабина скользит по четырем направляющим на уровень поверхности словно снаряд из пушечного жерла, это сравнение несколько было несколько подпорчено видом самой шлюзовой камеры похожей душевую кабину. Это съехидничал мой «шептун».
Спустившись вниз, мы оказались под брюхом разведчика в большом и ярко освещенном ангаре из которого внутрь комплекса самого убежища вели грузовые ворота и небольшой люк шлюзовой камеры рядом с ними. Пользоваться воротами не было смысла, поэтому уверенно зашагали в сторону малого перехода.
Терминал я держал в руках и все время с волнением контролировал работу систем через нейроком. Успокоюсь я только в тот момент, когда сгружу прежнее ядро искина со всеми сохранными файлами в резервный накопитель, и полностью переустановлю систему всего комплекса делая ее полностью подчиненной. Осталось понять, стоило ли это все того, чтобы устраивать эту опасную на мой взгляд разведку.
Пройдя шлюзование, мы оказались в довольно длинном техническом коридоре, который в конечном счете привел нас в обитаемый, жилой сектор, где, по идее, уже даже можно было снять шлем, но Омус настоял на том чтобы я этого не делал, дабы потом не сидеть в карантине на корабле. Не очень будет удобно работать в таком снаряжении, но я склонен прислушаться к мнению опытного наемника.
Почти сразу определив где находится терминал управления, я направился к нему.
— Ты куда собрался, малец? — тут же остановил меня Омус.
— К терминалу, он здесь, — указал я на дверь аппаратной. — Надо стабилизировать систему и переписать все исходники.
— Отдай под мое управление разведчиков и иди, я пойду, дальше, осмотрюсь.
Что ж, логично: пилоту в аппаратной делать нечего.