Полный спектр: читать начало книги онлайн

Не знаю, что лучше – попасть в лапы ФБР или кого пострашнее. Пару месяцев назад одного из наших сотрудников тоже разыскивали агенты, а потом произошло страшное.

– Послушай меня внимательно, не перебивай и не спорь, это очень важно, отец. Возвращайся домой первым же рейсом, собери только необходимые вещи, документы и оружие, если оно у тебя есть, возьми отпуск. Я пришлю людей как можно скорее, отпусти сиделку, скажи, что отправляетесь в отпуск на лечебный курорт, то же самое солги на работе, соседям, кому угодно, если спросят. Маме ничего не говори, да и сомневаюсь, что она станет слушать. Удали этот номер и исходящий звонок, мои люди выдадут тебе новые устройства связи, после чего вас доставят в безопасное место. Ты все понял?

– Какого…

– Ты меня понял? – Использую тон, которым разговариваю только в крайних случаях, но именно он не раз заставлял обделываться от страха даже самых бравых ребят.

– Я п-понял, понял!

– Отлично, я свяжусь с вами, как только смогу.

Не дожидаясь его ответа, швыряю телефон под колесо мотоцикла и толкаю тот с места, пока не слышу треск.

– Блять! – громко ругаюсь, поднимая шлем, запрыгиваю на байк и мчусь в сторону комплекса «Стикса».

Поездки в Сан-Диего давно перестали быть чем-то радостным, превратившись в необходимость, которой большую часть времени я предпочитал избегать. И вот теперь стою на окраине города в тени большого дерева, через бинокль созерцая, как в две свежевыкопанные могилы одновременно опускают отполированные ящики. Я не могу подойти ближе, потому что знаю, что те, кто причастен к смерти моих родителей, вероятно, следят за процессией. Несколько человек «Стикса» разбросаны по всей территории кладбища, и еще двое находятся в офисе коронера, добывая информацию об увечьях, чтобы позднее предоставить мне подробный отчет вместе с данными следственных материалов. Все, что нам удалось узнать, смутно напоминает какой-то масштабный заговор с участием силовых ведомств.

Пришедшие по очереди толкают речи, и я задаюсь вопросом, почему люди на похоронах так много и нагло лгут. Мой отец не был ни примерным семьянином, ни хорошим человеком, но через наушник слышу, что они все равно произносят дифирамбы в его честь. А мама… Я потерял ее задолго до этого дня, так что печаль почти померкла. Тот спектр эмоций, который я испытал бы ранее, ничто на фоне отцовской манеры тиранить все живое и маминой неспособности вернуться в адекватное состояние. Теперь я сожалею лишь о том, что не оставил их раньше, не позаботился о том, чтобы они навсегда остались отрезаны от моей жизни. Я мог бы винить отца в его чрезмерном любопытстве, но виню только себя, ведь это я привел смерть к их порогу и не защитил, когда должен был.

Слова Роддса снова и снова прокручиваются в голове. Раньше я ненавидел его за эту правду, но теперь, стоя здесь без возможности нормально попрощаться, понимаю глубже, чем когда-либо. Привязанности разрушают не только способность здраво оценивать переменные на поле боя, но и искривляют, навсегда меняя все, к чему мы прикасаемся. Джошу не мешало бы усвоить это, как и Дэмиену, который теперь тоже увязался за Элси. Клянусь, один из них однажды окажется в земле, и это будет только их чертова вина.

Не могу слишком долго оставаться здесь, подпитываясь чужой скорбью, но тем не менее дожидаюсь, пока мой человек незаметно положит маленький букет цветов на могилу Шай, расположенную рядом с родителями. Пока все отвлечены похоронами, никто не обращает внимания на эту маленькую деталь, но для меня это слишком важно.

Остаюсь так еще на некоторое время, пока приглашенные не расходятся, оставляя рабочих закапывать могилы. Когда, возвращаясь на стоянку, подхожу к арендованному мотоциклу, закуривая и выпуская в воздух первую струю горького дыма, на сиденье лежит аккуратно сложенный листок, придавленный камнем. Сразу же вынимаю пистолет и осматриваюсь, проверяя окружение, но никого поблизости нет. Так что я делаю еще пару затяжек, прежде чем осмотреть свой транспорт на предмет взрывчатки, жучков или любых других инородных предметов, а когда ничего не нахожу, хватаю записку и читаю.

«Они по-своему любили тебя, так что не стыдись оплакивать их потерю. И помни: это не твоя вина.

На случай, если решишь поискать истинных виновников, знай, что на северо-западе Бруклина в складском помещении, принадлежащем компании „Vistery Nord“, что-то назревает. Будь осторожен.

Доброжелатель»

Буквы печатные, почерк мне не знаком, но манера письма слишком болезненно ударяет по воспоминаниям. Снова осматриваюсь, пытаясь понять, какова вероятность, что записку оставил реальный доброжелатель, а не один из тех, кто стоит за смертью моих родителей.

– Сэр, здесь кое-что странное, – сообщает в наушник мой подручный.

– Говори. – Оглядываюсь в сторону кладбища, все еще держа пистолет в руке.

– Вам лучше взглянуть, мы проверили территорию, и Линкольн следит за окрестностями, ничего подозрительного.

Ну конечно, за исключением чертовой записки, на месте которой могла оказаться небольшая бомба. Я еду в направлении кладбища так быстро, как только могу.

– Что это? – Подхожу к могиле Шайен, у которой стоят двое наших ребят в гражданской одежде.

– Они свежие, мы уже просканировали, все чисто.

Присаживаюсь на корточки, осматривая маленькую корзинку белоснежных цветов и крохотного плюшевого мишку, лежащего рядом.

– И что в этом странного? Их мог принести кто угодно из пришедших на похороны.

– Никто не подходил к могиле вашей сестры, кроме меня, сэр. Думаю, они уже были здесь до нашего появления.

– Ты думаешь? – с сарказмом отмахиваюсь от него, качая головой. – Обойди все местные цветочные лавки и собери список посетителей, записи с камер, все, что поможет найти того, кто оставил это. Уверен, это кто-то из друзей или родственников.

– Слушаюсь, сэр. – Он удаляется, а я так и стою, гипнотизируя взглядом серый надгробный камень, подбирая в голове песню, подходящую для моей маленькой покойной сестры. Ничего не приходит в голову, и я разочарованно вздыхаю, зачем-то оставляя на надгробии лакричную палочку. После чего неохотно поворачиваюсь к двум другим могилам и наклоняюсь, чтобы поправить венок с надписью «Любящей матери».

– Мне жаль, – шепчу в пустоту. Я так о многом сожалею, но знаю, что это не исправит случившегося. Записка прожигает задний карман моих джинсов, и я уже чувствую, что есть лишь один путь освободиться и получить подобие прощения. – Я найду их всех до единого, обещаю.

Гнев – вторая стадия.