— "Для начала поговорите со своей матерью, Анджелой."
Джейн вздохнула. — "И что же она натворила?"
— "Послушайте, я понимаю, что все началось из благих побуждений, все эти ее звонки о Трише Тэлли. Которая, кстати, оказалась живой и здоровой. Это был обычный подростковый скандал с ее родителями."
— "Я очень сожалею об этих звонках. Понимаете, если моей маме что-то втемяшилось в голову, то уже не она управляет своими идеями, а они ею.
— "Я сейчас не о тех звонках. То был просто соседский пригляд, и мы ценим, что она держит нас в курсе. Но теперь это зашло слишком далеко. Она должна прекратить звонить нам по поводу своих соседей."
— "Речь о той паре через дорогу?"
— "Да."
— «Она сказала мне, что мужчина носит спрятанное оружие. У меня не было возможности проверить его разрешение CCW (Concealed Carry Weapons - разрешение на скрытое ношение оружия), но…
— «Не беспокойтесь об этом. Просто скажите ей, чтобы она перестала звонить по этому поводу".
— Они жаловались?
— «Скажем так, они прекрасно знают о ее интересе к ним».
— «Это что-то вроде предстоящего судебного запрета?»
— «Она должна перестать привлекать к ним внимание. Это очень важно, так что поговорите с ней. Я бы на вашем месте оценил мой совет."
Джейн замолчала, озадаченная тем, что же ей недоговаривают. Она тихо сказала: — "Не хотите рассказать мне, что на самом деле происходит с этими соседями?"
— Не сейчас.
— Ну и когда же?
— Я дам вам знать, - сказал детектив Салдана и повесил трубку.
Двадцать три
Анджела
Моя дочь установила закон: Держись подальше от Гринов. Не то чтобы я вторгалась на чужую территорию или каким-то образом домогалась этих людей, но, очевидно, они пожаловались детективу Салдане из полиции Ревира, а он сказал Джейн, чтобы она предупредила меня о том, что мне в судебном порядке могут запретить приближаться к этим людям, хотя я думаю, что она преувеличивает. Каким-то образом я превратилась в плохого парня, и все потому, что я пытаюсь сохранить свой район в безопасности. Потому что я увидела что-то подозрительное - и сообщила об этом.
Но никого не волнует, что говорит пожилая женщина, поэтому мое мнение игнорируется, как всегда игнорируются женщины моего возраста. Даже когда мы правы.
Я рассказываю об этом нашей группе по скрэбблу в четверг вечером, когда мы сидим в моей гостиной, и Лорелея энергично кивает, когда я говорю о проблемах, с которыми мы, женщины, сталкиваемся, пытаясь быть услышанными. В этот момент ее муж, конечно, не слушает нас, потому что он слишком занят изучением своих плиток для игры в Скрэббл. Ларри все равно никогда не был хорошим слушателем. Может быть, это потому, что он думает, что я все равно не скажу ничего умного. Я наблюдаю, как он уставился на свои плитки, его глаза сузились, а тонкие губы сложились в трубочку, будто он приготовился для поцелуя. Он прекрасно знает, что умен, но если он все время и обыгрывает меня в "Скрэббл", это еще не значит, что меня не стоит слушать. У него может быть степень магистра по английскому языку, но у меня есть пожизненная степень в области материнства, которая приходит с глазами на затылке. То, что такой словарный сноб, как Ларри Леопольд, никогда не оценит.
По крайней мере Джонас слушает Лорелею и меня. Он только что сделал свой ход, и положил свои плитки, чтобы написать "river", и это очень не глупый способ избавиться от буквы "v", так что теперь он полностью сосредоточился на мне. Даже слишком сосредоточился; он наклоняется так близко, что я чувствую запах вина Ecco Domani в его дыхании.
«Я думаю, что мы, мужчины, многое теряем, если игнорируем женщин, — говорит Джонас. «Я всегда прислушиваюсь к тому, что говорят дамы».
Ларри фыркает. — "Интересно, почему."
«Подумай о том, сколько мудрости остается неуслышанной, когда мы не слушаем».
— Сексуальный (Sexual)
Я хмурюсь на Ларри. — Что?
— "Шесть букв. Избавился от моего Х"
Я смотрю на доску Скрэббла, куда Ларри только что поставил плитку. Так оно и будет продолжаться до самой ночи.
— "Что касается слов мудрости," - говорит Ларри, подбирая свежий набор плиток, — я предпочитаю слышать мнения из информированных источников."