Сперва мне нужно разобраться с цепью, но ключ у Нолана.
Может, если я подожду, пока он заснет, я смогу забрать его у него и сбежать.
Когда Нолан заканчивает есть, я смотрю, как он моет посуду. Когда на кухне становится чисто, он подходит, берет меня за руку и поднимает на ноги.
Его прикосновения вызывают у меня отвращение и страх.
Моя задница все еще горит, когда мы садимся на диван, но я молчу, чтобы не привлекать внимания Нолана. Он берет пульт с маленького журнального столика и, включив телевизор, смотрит новости. Он отпускает мою руку, а затем обнимает меня за плечи. От того, что я сижу так близко к нему, у меня внутри все переворачивается от отвращения.
Он удовлетворенно вздыхает и, кажется, немного расслабляется.
Мы сидим так, кажется, целый час, прежде чем он выключает телевизор.
— Пора спать.
Нолан встает и поднимает меня на ноги. На этот раз, когда мы идем по короткому коридору, я слышу, как цепь звенит и волочится по полу за мной.
Мы останавливаемся перед кроватью, и Нолан поворачивается ко мне. Подняв руку, он обхватывает мой подбородок и смотрит мне в глаза.
— Ты ведь понимаешь, что я должен наказать тебя за попытку побега, правда?
О Боже.
В тот же миг мое сердцебиение ускоряется, и я начинаю качать головой.
— Прости. Я больше не буду так делать, — лгу я.
— Мне совсем не нравится это делать. — Он делает шаг вперед, и я автоматически делаю шаг назад. Внезапно Нолан хватает меня и поднимает с пола. Я вишу в воздухе всего несколько секунд, прежде чем меня швыряют на что-то, похожее на большую коробку.
— Нет — кричу я, ударяя и царапая руки и шею Нолана. Я слышу звон цепи, и в следующее мгновение он направляет на меня пистолет, а я замираю.
— Шевельнешься, и я убью тебя, — угрожает он. — Между нами ничего не получится, если ты будешь продолжать бороться со мной, и если я не смогу заполучить тебя, то никто не сможет.
Боже милостивый.
— П-п-пожалуйста, — умоляю я, мой голос хрипит от ужаса. — Я буду слушаться. Обещаю.
Черты его лица немного смягчаются.
— Это к лучшему, любовь моя. Ты научишься не причинять себе боль и слушаться меня. После одной ночи в сундуке между нами все наладится.
— Н-нет, — всхлипываю я, слезы катятся по моим вискам, и я изо всех сил цепляюсь за сундук.
— Отпусти, чтобы я мог закрыть крышку, — приказывает он.
Я качаю головой, пытаясь подняться, но он толкает меня вниз и, сняв пистолет с предохранителя, бросает на меня предупреждающий взгляд.
— Не делай этого, Сиара. Просто слушайся и прими свое наказание. — Он смотрит на мою руку. — Отпусти.
Я сильно дрожу, неохотно убирая руку, и когда он закрывает крышку, из меня вырываются рыдания.
Я поднимаю руки и толкаю крышку, но она не поддается. Удушающая паника пронизывает мое тело и разум. Я понятия не имею, сколько проходит времени, пока я раз за разом бью кулаками по крышке, взывая о пощаде, но в какой-то момент меня охватывает оцепенение.
Когда я плотно прижимаю руки к груди, то замечаю свет, проникающий через щель в сундуке, где продета цепь.
Я смотрю на луч света, но вскоре все погружается во тьму, и я слышу, как Нолан говорит:
— Если будешь хорошо себя вести, завтра ночью сможешь спать в моих объятиях.