— Я же сказал — я не ссыкую.
— Опасаешься, точняк, — хмыкнул парень, и вдруг протянул ладонь, — Я Рив. А за то, что не побоялся дать отпор тем ухарям — уважуха. Не каждый на такое способен.
Пару секунд я медлил, ожидая подляны — но просто не нашёл повода «съехать». Да и конфликт начинать не хотелось…
Поэтому крепко пожал протянутую ладонь. Она была мозолистой и грубой.
— Спасибо.
— Тебя-то как кликать?
— Я… Не помню.
— Это как? — удивился Рив.
— Вот так. Отшибло память. Не знаю, кто я.
Наверное, следовало соврать. Наверное, нужно было придумать хоть какое-то имя — ведь признаваться, что я почти ничего не помню, могло быть опасно. Но я просто не успел сориентироваться.
— Дамар’рак… — удивился Рив, — Тогда ничо удивительного, что ты попёрся к вульфарам… Не знал, что они могли тобой закусить? С позавчера везде объявления висят, чтобы к ним не совались.
Он указал мне за спину. Проследив за жестом, я увидел, что перед воротами ведущими во двор церкви висит какая-то бумажка. Я обратил на неё внимание когда пришёл сюда, но…
Буквы и слова на ней были мне незнакомы, я их и с первого-то раза не понял — так что не понял и сейчас.
— Говорю же — отшибло память.
— Дела, канеш… — почесал голову Рив, — Так ты чо, реально приблуда? Не знаешь, чо к чему, не знаешь где дом, и чем заниматься?
Мне не понравились его вопросы.
— А к чему спрашиваешь?
— Да приметил тебя ещё когда ты в церковь шёл, — ухмыльнулся парень, — А щас смотрю, и понимаю, что видок у тебя подойдёт прям точняк!
— Видок? — не понял я, внутренне подобравшись, — Для чего?
— Для делового предложения, — подмигнул Рив, — Тем более, раз ты по нулям везде. Во всех сферах жизни, как говорят книжники.
— Деловое предложение, значит?..
— Да ты не сы… Не опасайся, — Рив по-дружески приобнял меня за плечо, и повёл ко всё ещё трущимся у дома товарищам, — У нас своя симория. Дело налажено, но всё по мелочи больше, знаешь. А тут такая оказия, — он указал на мою руку.
— А что с ней?
— Так внимание привлекаешь, — шмыгнул носом вихрастый парнишка, — Самое то!
— Это Щелбан, — представил его Рив, — А вон тот молчун — Хрип.
— Здарова, — прохрипел тощий, чем-то похожий на птицу мальчуган. Оказавшись ближе, я понял — ему даже четырнадцати нет. Лет двенадцать, или около того. А хрипит он потому, что у него с горлом что-то случилось — вон какой толстый и жуткий шрам через всю шею!
Заметив мой пристальный взгляд, Хрип насупился и поднял воротник рубахи, скрыв увечье.
— Хрип у нас скромный. Зато ловкач каких мало! — хмыкнул Рив, доставая из поясной сумки чуть зачерствелую краюху хлеба. Он протянул её мне, — Будешь?
У меня при виде даже такого скромного угощения тут же потекли слюни. Я едва сдержался, чтобы не сграбастать её и не впиться в чёрствый хлеб зубами.
— Просто так?