- К чему тогда это насилие над собой?
- Как будто ты не понимаешь!? - загораюсь как спичка.
Сколько можно мусолить эту тему. Итог операции совершенно непредсказуем. Все может пройти гладко, а может в одно мгновение покатиться в тартарары.
- С тобой все будет в порядке! Ты опять читаешь эти идиотские форумы!? - теперь вспыхивает уже он. - Тысячи, нет… миллионы женщин переживают подобные операции и живут потом полноценной жизнью до глубокой старости.
- Да? А еще миллионы женщин умирают, спустя несколько месяцев или пару лет…
Он не дает мне договорить, запечатывает мой рот ладонью.
- Прекрати, - произносит тихо буравя меня взглядом. - С таким настроем на положительный исход можно и не надеяться. Зачем ты накручиваешь себя изо дня в день?
Задыхаюсь, он отнимает ладонь от моего лица и притягивает меня к себе. Кладет мою голову к себе на грудь, еле касаясь проходится пальцами по волосам. Беззвучно плачу, заставляя подавить в себе всхлипы.
- Мне очень страшно… Я читала, что операция может только навредить, достаточно пустить кислород в полость раны и метастазы…
- Тшшш, - не дает мне договорить. - У тебя другой случай. Все будет хорошо.
- А если ее полностью отнимут? - шепчу. - У тети Веры было так, ей убрали грудь полностью.
- Этого не будет.
- А вдруг.
- Мы с этим справимся. Мы сейчас живем в такое время, что можно сделать все…
- Мама! Ну где вы? - недовольно голосит Алена.
- Сейчас придем, - отвечаю ей.
Остаток вечера мы проводим обнявшись лежа на диване. Я лежу на руке Ивана, Аленка свернулась калачиком под моим боком, Элла расположилась на ковре перед телевизором. Аленка мерно посапывает под песню Акуна Матата. Эллка вроде тоже задремала.
- Давай распишемся? - слышу шепот Ивана.
Притвориться спящей?
- Диан, - его губы касаются моей макушки. - Я знаю, что ты не спишь.
- А… что? - задаю максимально глупый вопрос, поворачиваюсь к нему задирая голову.
- Давай в понедельник подадим заявление в ЗАГС?
- Зачем?
- Я не хочу, чтобы ты уходила от меня, и сам не хочу от тебя уходить. Ты же не хочешь ко мне перебираться так. Значит нужно действовать иначе, - улыбается.
- Мне кажется для того, чтобы принимать подобные решения…
- Нужно побольше узнать друг друга, - отвечает он за меня.
- Не только, - опускаю глаза.
- Да люблю я тебя, люблю, - шепчет на ухо, запуская микротоки по моему напрягшемуся организму. - Неужели ты этого не видишь? - продолжает шептать, обдавая горячим дыханием. Голова идет кругом от его слов. Наверное, это самое странное признание в любви. Под бешеный стук моего сердца во всю глотку горланит пучеглазый сурикат и охрипший бородавочник: «И ты свободен от ушей до хвоста…». - Решайся, - чмокает меня в макушку.
- Я не знаю, - пожимаю плечами.
- Не знаешь, любишь ли меня? Любишь… я то чувствую.