В баре будто взорвалась бомба. Под включенными лампами шатались дезориентированные потные люди и ошалело моргали друг на друга, точно нелепо разодетые кроты. На танцполе пятеро парней в разорванных простынях-тогах молотили кулаками воздух под «Build Me Up Buttercup». Девчонка в костюме банана рыдала под настольным футболом, а другая, одетая как Джастин Бибер, ее утешала. Двое разгоряченных игроков над ними агрессивно гоняли мяч, кажется, даже не подозревая, что под столом сидят девушки.
Я чувствовал опустошение. Не в дурацком чрезмерно пафосном смысле. Я просто будто… онемел изнутри. И вымотался. Я пытался привыкнуть к фразе «мы расстались», но это походило на ввод неправильного пароля. И правильного не подобрать. Почему-то все казалось нереальным. Словно и телефонный разговор, и слезы в компьютерном классе случились давным-давно. А самое странное, что лучшим за ночь было время, проведенное с Фиби и Стефани Стивенс. По крайней мере, они отвлекли меня от прочих мыслей. После случившегося мне не светило веселье, но жизнерадостность Фиби оказалась заразной. С ней так легко общаться.
Я не нашел ни Артура, ни кого-то еще из соседей, так что вернулся в корпус Би. Несмотря на почти два часа ночи, спать не хотелось. Не хотелось давать мозгу возможность как следует обработать последние события. Услышав из комнаты Артура тихую музыку, я постучал. Голос его звучал приглушенно:
— Секунду… кто там?
— Это Люк.
Пауза, а потом:
— Ладно… Входи, открыто.
Поначалу я решил, что ослышался, потому что в комнате никого не было. Сквозь музыку прорывался звук льющейся воды, будто где-то в стене трубу прорвало, и вдруг голос Артура:
— Итак, куда ты запропастился?
Только тогда я заметил его кроссовки, торчащие из-под открытой дверцы шкафа.
— Ой, извини, — пробормотал я. — Я тебя не увидел. Ты в порядке?
— Да, чувак. Почти закончил.
Я хотел было спросить, что он почти закончил, но тут опознал этот льющийся звук.
— Прости, ты там… это самое? Отливаешь? В раковину?
— Ага. Что ж еще. Для чего, по-твоему, эта раковина нужна?
— Ну… о таком ее назначении я точно не думал.
— Слушай, приятель, то, что мы не так богаты, как эти пафосные засранцы из колледжа Гильдас, не значит, что мы не можем импровизировать, смекаешь?
Я видел, как кроссовки поднялись и опустились, и струя оборвалась. Артур, красный, потный и ухмыляющийся, вышел из-за двери — в плаще Супермена, с которым я начал эту ночь.
— Ну вот. Как… — Он поднял указательный палец, обрывая себя на полуслове. — Прости, забыл смыть.
Затем вернулся за шкаф и открыл краны. Обуревавшие меня в тот момент чувства, похоже, отразились на лице, потому что Артур хмыкнул:
— Не волнуйся, друг мой, вскоре ты и сам начнешь отливать в раковину, ибо туалеты в этом корпусе буквально в конце коридора. — Он включил икс-бокс. — Проходи, я не против выпить чашку чая, если ты его заваришь.
— Без проблем, — рассмеялся я.
— А пожевать есть чего? — прошептал Артур. — Мама забила на меня в этом семестре. Наверное, решила, что раз я не первокурсник, то и есть мне ни к чему.
— Мне мама дала ингредиенты, но никакой настоящей еды, — сказал я. — К примеру, у меня есть мука, соль, оливковое масло… а есть нечего.
Артур озорно приподнял бровь:
— Мы всегда можем одолжить у Барни немного «Нутеллы»… Уверен, он не станет возражать…
Спустя десять тостов с шоколадной пастой, мы валялись на полу, готовые впасть в кому. Артур зачерпнул остатки «Нутеллы» и уставился на пустую банку.
— Они не должны делать эту штуку такой охренительно вкусной, — простонал он. — Наличие подобной вкусноты явно создает проблемы в общем жилом пространстве. Это, мать их, безответственность, вот что это такое.
— Что будем делать? — вяло пробормотал я.
Артур дернул ящик прикроватной тумбочки и выудил маркер.