— По крайней мере, на первое время, — уклончиво отозвался он. — А там, возможно, вы выйдете замуж, и содержание вам уже не понадобится.
— Как удобно, — хмыкнула я.
Мужчина замолчал, сверля меня внимательным взглядом. На лице медленно проступало осознание, что несчастная дурочка не спешит бросаться ему на шею и благодарить за чудесное спасение. Похоже, ему это не слишком нравилось.
— Если хотите, готов подписать бумаги прямо сейчас, — предпринял он последнюю попытку. — У меня всё с собой.
Он вынул из-за пазухи свёрнутый трубочкой листок и протянул мне.
— Благодарю, — улыбнулась я, принимая документ. — Однако я предпочитаю не принимать импульсивных решений. Сперва нужно посоветоваться со своим делопроизводителем. Всё-таки сол Сейдж – профессионал, в отличие от меня.
Мужчина заметно скривился. Однако отнимать бумагу не спешил.
— Обязательно посоветуйтесь, — согласился он и кисло улыбнулся. — С такими вещами шутить нельзя.
— Безусловно, — поддержала я и поднялась из-за стола, недвусмысленно намекая гостю на то, что визит окончен. — Всё подробно расспрошу и приму решение.
Он неприязненно улыбнулся, но тут же спохватился и придал лицу радушное выражение. Поднялся из-за стола и, коротко поклонившись, направился к выходу.
— И всё-таки, не затягивайте с решением, — посоветовал он, спустившись в крыльца. — Как-никак, вы выросли в городе. И, думаю, за эти дни успели в полной мере прочувствовать, насколько различаются условия жизни там и здесь.
Он обвёл широким жестом заросший огород. Выразительно посмотрел на висевшую над крыльцом самодельную бельевую верёвку (к счастью, бельё я сняла ещё вчера вечером). Задержался взглядом на куче сорняков, сваленных возле стены, и усмехнулся. А я вдруг очень чётко поняла, по какой именно причине Конрад пришёл только сейчас – он ведь специально ждал, пока Мелисса взвоет от отчаяния, чтобы предложить вариант выхода! А тут я.
Да уж, на меня он точно не рассчитывал. Потому что, в отличие от Мелиссы, я сдаваться попросту не умела.
— Вы не справитесь, сола. Даже один огород будете расчищать до осени. А уж про дом я вовсе молчу. Не примете моё предложение – замёрзнете насмерть зимой. Вы ведь и сами это понимаете.
— Я подумаю, — заверила я. — И обязательно дам вам знать о принятом решении.
— Что ж. Надеюсь на ваше благоразумие.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Я же дождалась, пока он завернёт за угол – и бросилась на второй этаж, чтобы через окно проследить, что он в самом деле покинул территорию сыроварни.
Убедившись, что он в самом деле дошёл до дороги и свернул в сторону деревни, я тяжело вздохнула. В чём-то Конрад, безусловно, был прав. Одна я точно не справлюсь.
Нащупав в лифе сброшенный кулон, я вернула его обратно на шею. И решительно направилась вниз.
Отто видно не было, но он мне был и не нужен. Сейчас для меня куда важнее было чувствовать эмоции сыроварни, чтобы случайно не принять неверное решение.
Очутившись на крыльце, я внимательно огляделась. После чего засунула два пальца в рот и по-мальчишески свистнула. И хмыкнула про себя: всё-таки навыки не теряются.
Набрав в лёгкие воздуха, я повернулась к стене сорняков и крикнула:
— Уважаемая нечисть!
Бурьян недовольно зашевелился. Я усмехнулась.
— Бросьте, я знаю, что вы здесь. Выходите, договариваться будем.
Глава 15
На самом деле, я вовсе не была уверена в том, что нечисть находится рядом. Однако «я знаю, что вы здесь» звучало очень эффектно, и это было достаточной причиной произнести фразу. Если же рядом на самом деле никого нет, то неловкости всё равно никто не заметит.
Однако мне повезло. Стоило сказать эти слова, как трава зашевелилась, и на свет выступили недавние знакомые. Нечисть – тощая и толстая.
Надо бы, конечно, придумать им имена. Но всё потом.
— Здравствуй, хозяюшка, — пробасил мужичок.