Взгляд притянуло к лежащему в специальном разъёме микрофону рации. Был он там изначально? Кажется, нет. Если бы был, Николай схватил бы его первым делом. Попытался с кем-то связаться. Или умудрился не обратить внимания? Чёрт его знает.
Николай взял микрофон, нажал единственную кнопку и сказал:
— Машинист на связи, слышу. Кто говорит? Приём.
Отпустил кнопку. Из невидимых динамиков вновь закаркал голос:
— Говорит диспетчер. Необходимость срочной посадки.
— Какой, нахрен, посадки? — не выдержал Николай. — Я ещё никуда не взлетел! Приём.
— Необходимо срочно… — Шум помех. — … иров. — Шум помех. — … ости комплектации. Приём.
— Приём, приём. Не понял, что нужно сделать?
— Кнопка «Посадка пассажиров»! — заорал голос, обладатель которого, кажется, потерял терпение. Наверное, прежде ему не приходилось сталкиваться с настолько тупыми операторами многофункционального автономного электроподвижного состава.
— Кнопка «Посадка пассажиров», — повторил Николай.
Его уже не удивляло, как взгляд, будто подчиняясь чьей-то воле, притягивается к нужному месту. Вот кнопка, под ней рисунок, схематически изображающий забирающегося в вагон человечка с чемоданом.
Николай, поколебавшись, надавил кнопку. Эффект последовал моментально: поезд начал сбрасывать скорость. Николай взмахнул руками — его повело вперёд, и он чуть не рухнул на панель управления, нажимая все подряд кнопки. Вообразив возможные последствия такого падения, он выронил микрофон, сел в кресло и вцепился в подлокотники так, что пальцы заболели от усилия.
— Отправление по готовности, — буркнул диспетчер. — Конец связи.
Настала тишина. А через несколько секунд поезд замер.
— Станция город воинской славы Вязьма, — сообщил приятный женский голос, без всяких помех. — Время стоянки — две минуты. Посадка и высадка пассажиров производится через двери…
— Высадка! — завопил Николай.
Он выскочил из кресла, рванул к дверям, не обращая внимания на забытый на полу ноут. Сейчас важно было лишь одно: выбраться наружу! Пусть даже в эту Вязьму, которая всю жизнь была лишь словом, которое произносил этот женский голос из динамиков. Без денег, без ничего — плевать. Дойдёт до Смоленска пешком, хоть за сутки. А там уже всё наладится. Главное — отсюда, прочь из этой подвижной тюрьмы.
Николай замешкался в дверях. Вспотевшие ладони соскользнули с ручек. Со второй попытки удалось вырваться. Но вторая пара дверей закрылась неожиданно резво, защемила ногу, и Николай грохнулся на пол головного вагона.
Громко выругавшись, он высвободил ногу. На карачках «побежал» к двери.
— Поезд отправляется, — ласково сказал женский голос.
— Не-е-ет! — заорал Николай.
Закрывшиеся двери он мог теперь только поцеловать. Застучали колёса по рельсовым стыкам.
Перевернувшись на спину, Николай закрыл глаза и глубоко дышал. Он крепко стиснул зубы, запрещая себе расклеиваться, не позволяя себе плакать.
Рано отчаиваться. Пока ничего не ясно. Он ещё и сотой доли возможностей поезда не исследовал. Сейчас нужно вернуться в кабину, посмотреть, жив ли ноут. Если сдох — хреново. Тогда можно будет подключить вместо него смартфон. Шнур подходящий есть. Будет эффект — отлично, изучит мануал. Не будет — хрен с ним. Придётся постигать всё методом тыка. Кнопок полно, новые выдумываются на раз. Да, придётся рисковать, ну и что? Да каждый раз, переходя дорогу, ты рискуешь, что тебя собьёт какой-нибудь кретин, не разбирающий сигналов светофора.
По крайней мере, если он себя своими действиями угробит, то грешить будет не на кого. Всё сам, всё сам… И не просто так, а на пути к цели, которую сам же и выбрал.
Николай перекатился набок, приподнялся и замер. Подумал, что мысли эти как будто чужие. Раньше он бы не стал так думать. Но чужими они не ощущались. Наоборот, шли словно из самой глубины души.
Ну и что это значит? Типа, повзрослел, что ли? Смешно, ага.
Фыркнув, Николай встал, расправил плечи, глубоко вдохнул.
— Ну, ладно, су…
Он осекся. Сердце приостановилось. Чувство было такое, словно окатили ведром холодной воды. Кожа на голове стянулась, и волосы поднялись дыбом. А он-то думал, что это просто выражение такое…