— Ага. Обычный вещий сон, ничего особенного, — проскрипел энт. — Я их столько повидал у туристов, которые захаживали к нам в лес. Ладно, — проворчал питомец, перебираясь на подоконник, — Не буду мешать. К тому же у меня тут работы выше крыши.
Что-то Брон не договаривает. Это я точно почувствовал. Но я не стал его донимать. Придёт время — сам расскажет.
Включив настольную лампу на тумбочке, я дотянулся до наручных часов. Пять утра. И сна ни в одном глазу. Значит, надо просыпаться и пробежаться немного.
Нетренированный фармацевт — мёртвый фармацевт. Так говорили в моём прошлом мире. Не развиты мышцы — кровь циркулирует медленней. Мозг работает не так эффективно, а вместе с ним и реакция, и другие рефлексы. Про остальные органы и упоминать не стоит. Без движения кровь застаивается везде. Магический потенциал застывает на месте, концентрация разгоняется как черепаха. И вот напротив уже стихийник, который выпускает фаербол, а ты пытаешься выдавить маны, чтобы зелье приготовилось быстрее.
Здесь меня не столько хотят убить, сколько подставить или поймать. Но, впрочем, какая разница. Да к тому же ещё не вечер. Глядишь, и найдутся особо страждущие увидеть меня на ближайшем столбе.
В общем, пока Брон продолжал выращивать растения, я пробежал по грунтовке, затем по берегу небольшой речушки, там же и умывшись бодрящей водой, чистой как слеза. Как же я люблю такие места, до которых ещё не добралась хищная рука урбанизатора. На лоне природы и отдыхается замечательно, да и мана восполняется быстрее.
Кстати, о мане. Недавно я обнаружил, что она у меня быстрее восполняется во сне. Ну а сегодня я побил рекорд. Треть магической энергии, которую я потратил накануне, восполнилась. Отчего и дышалось легче, да и все органы чувств обострились донельзя.
Вернувшись к дому, я застал Брона за трапезой. Он расположился на кухонном столе и не спеша смаковал тигровую ромашку, закидывая в пасть очередной лепесток.
— Знаешь что, хозяин, — вяло проскрипел он. — Я тут подумал. Нечего нам сидеть в этом ущербном домике. Здесь подоконники узкие. Я чуть не свалился на пол. А сам понимаешь, как это может отразиться на выращивании растений. Прервусь — придётся начинать заново.
— Верно мыслишь, Брон, — согласился я с питомцем. — Но пока не накопили мы на более хороший дом. Придётся пока ютиться в этом.
— Ещё скажи, что всё зависит от Брона, — проворчал энт, закидывая то, что осталось от ромашки, а точнее стебель.
— И от его хозяина в том числе, — ухмыльнулся я.
— Временного, — заметил энт, блеснув глазками.
— Временного, — согласился я с ним, хотя понимал, что он всего лишь снова манипулирует и смотрит, как я отреагирую. Но видно не увидел того, что хотел, что-то проворчал под нос и полез на подоконник, и вновь застыл.
За полчаса я сходил в холодный летний душ, затем пожарил яйца и с аппетитом навернул их с чёрным хлебом. Денег почти не осталось. Хотя клиентов всё больше, возможно это как-то поможет продержаться недельку. Ну а за это время я приготовлю какое-нибудь особенное зелье и продам за хорошие деньги. Например, то же средство омоложения. Я уже ничего не теряю. О нём знает только Багрянцев, а нанятый им детектив уже нашёл меня.
Так что подготовлю для него сегодня вечером ингредиенты — и вперёд. Полосатый подорожник вырастит Брон. Надеюсь, что уже скоро. Красная крапива у меня уже высушена, осталось перетереть её в пыль. А вот сердце бури, которого не хватает, не хотелось бы забирать у Митрофана Игнатьевича. Всё-таки он редкие растения с таким трудом достал, и определённые виды на них имеет. Так что нужно подумать, где достать эту редкость.
Я начал собираться на работу, и Брон услышал, как я звякнул ремешком от сумки. Приоткрыл один глаз, затем второй, ожил и соскочил с подоконника, подбежав к сумке.
— Я с тобой, не хочу сидеть в этой развалюхе, — проворчал энт. — В ней плесенью пахнет.
— Да пожалуйста. Кстати, ты же вроде что-то вырастил, — я взял питомца на руки, пригляделся. Ни одного листика на его тельце, лишь тёмно-коричневая кора поблёскивает. — Не вижу ничего.
— Брон зря время не теряет, он спрятал их на время, — энт рукой открыл скрытый карман под своей пастью. Оттуда показалось три зелёных побега, на одном из которых уже готов был распуститься цветок клевера.
— Не думал, что энты настолько продуманы, — хмыкнул я.
— А человеки вообще мало об энтах знают, — несколько раз заскрипел Брон. Это он так смеялся. Он спрятался в сумке, а я накинул её на плечо и вышел из дома.
Добрался я привычным маршрутом. Прошёл мимо двух дворов, затем пересёк небольшой заросший парк и проезжую часть. Ещё сто с лишним метров — и вот она, фармацевтическая лавка, у двери которой возится с замком Митрофан Игнатьевич.
Под мышкой он держал свёрнутые свежие газеты.
Увидев меня, наставник поздоровался. А когда мы зашли, вскипятил чайник в бытовом помещении, где мы с ним обычно обедали. Да к тому же частенько с утра, до начала рабочего дня, мы чаёвничали. Обычно Митрофан Игнатьевич читал вслух самые яркие новости из газет, держа меня в курсе событий, творящихся в окрестностях нашего городка и не только.
— Ну вот, опять Роднянские и Бережковы выясняют отношения, — возмутился Митрофан Игнатьевич. — Всё бы им повоевать, да дуэли поустраивать. А простые люди страдают.
— Что случилось? Кто-то пострадал из горожан? — поинтересовался я.
— Да, и ещё как пострадал! — возмущённо воскликнул наставник. — Троих с сильными ожогами успели довезти до больницы. Лекари кое-как спасли.
— За это и посадить могут, — заметил я.
— Ты действительно веришь в это, — иронично протянул Митрофан Игнатьевич. — Сколько раз уже было такое. Списывали на несчастные случаи. У этих местных графьёв, князьёв всё куплено с потрохами. Судьи, городовые и полицейские в участках. Император далеко, вот они и распоясались. Правда, не вся полиция куплена. Шелестов — суровый мужик, и справедливый.