— Я, пожалуй, пойду, — лицо старушки вдруг резко порозовело. Ей стало легче.
Я помог ей подняться и повёл к дверям.
— Сколько я вам должна, Митрофан Игнатьевич? — прокряхтела старушка, доставая кошелёк.
— Не нужно, Настасья Авдотьевна, — улыбнулся ей вслед мой наставник. — За счёт заведения.
Бабуля всё-таки попыталась засунуть в мой карман десять рублей, но денег я, разумеется, не взял. Самое главное, я заметил, что она почти не опирается о мою руку. Зелье Пламеллы уже вовсю воздействовало на её организм.
Но бабушка не успела покинуть нашу лавку. На пороге показался полный мужичок с раздутым белым саквояжем в руках. Он возмущённо оглядел нас.
— И что это такое⁈ — воскликнул он. — Вы посмотрите на этих клоунов!
— Иван Иванович, в чём дело? — удивился наставник.
Вот, значит, как? Это ведь тот самый великий и могучий лекарь-коновал, о котором говорила старушка.
— Клиентов у меня отбиваете! Вот в чём дело! — взвыл лекарь, когда узнал старушку. — А недавно и Аристарха Романовича чем-то опоили!
— Мы его спасли от смерти, — холодно заметил Митрофан Игнатьевич. — Попрошу выбирать выражения!
— И не собираюсь, — смерил он нас холодным взглядом. — Давно пора сжечь эту лавочку. Из-за таких как вы у меня проблемы с заказами.
— А может, причина в другом? — ухмыльнулся я. — Возможно, ваше лечение проигрывает нашим зельям?
— Это кто такой, Игнатьич? Почему этот молодой человек разговаривает со мной таким тоном⁈ Я уважаемый лекарь! — завопил пухлый мужичок. — И попрошу помолчать, когда я говорю!
— Вы сейчас находитесь в нашем заведении, Иван Иваныч, — строго отчеканил Митрофан Игнатьевич. — Поэтому это я вас попрошу…
Пока они выясняли отношения, я решил вывести старушку из лавки. Зачем ей эта эмоциональная встряска?
На улице её встретила испуганная сиделка, которой старушка ничего не сообщила о путешествии в лавку. Сиделка схватила свою подопечную под локоть и повела в сторону такси. Хотя Настасье Авдотьевне уже не требовалась помощь. Она, охая от удивления, свободно шла по тротуару.
Дело сделано, и одним довольным клиентом больше. Как же мне всё-таки нравится моя работа!
— … я попрошу! — вновь продолжал вопить Иван Иваныч, тряся кулаком, но я обошёл его и пихнул толстяка в сторону двери.
— Да что такое? — запыхтел он, изумлённо уставившись на меня.
— И я тоже попрошу, — заглянул я в его покрасневшие злобные глазки, ещё раз слегка подталкивая к двери. — Попрошу вас на выход.
— Да как это… с ума, что ли, сошли?.. Что вы меня толкаете?.. — возмутился пухлый лекарь.
— Вот-вот, возвращайтесь в свою богадельню! — крикнул ему вслед наставник.
— Вы ещё пожалеете! — погрозил пальцем в дверях Иван Иваныч, а затем исчез, громко захлопывая дверь.
Наставник устроился на стуле, который находился за прилавком, и схватился за голову.
— Да что же эти лекари так напрыгнули на нас? — пробормотал он, затем взглянул на меня: — Что мы им плохого сделали?
— Митрофан Игнатьевич, как напрыгнули, так и отпрыгнут, — хмыкнул я. — А плохого что сделали? Лечим лучше, оттого они и бесятся.
— На этом Иван Иванович точно не успокоится, — печально признался наставник. — Он действительно уважаемый лекарь. Состоит в областном лекарском комитете. Придётся теперь ожидать подлянок.
— Отобьёмся, — подбодрил я хозяина лавки.
— Да, конечно, — кисло улыбнулся наставник. — Ещё как отобьёмся. Чем больше про нас узнает жителей, тем будет лучше. И правда ведь на нашей стороне? Так ведь?