— Приятный голос. Песня просто слишком грустная, — ответила она.
— Прости, мне сейчас грустно, весёлые песни как-то не идут… — вполне честно сказал я.
Алисия вытерла слезы, но всё ещё на меня не смотрела.
— Почему вам грустно?
— Женщина, которую я любил, — голос у меня дрогнул, всё-таки часть меня не могла смириться. — Она… погибла.
Сказав это, я встал с кресла. Подскочил просто. В груди стало больно, а во рту пересохло так, будто там пустыня. Я принялся искать глазами кулер с водой. К счастью, он здесь был.
— Очень грустно, — вздохнула Алисия. — Но… девушка… значит, она не успела стать вашей женой?
— А она и никогда не хотела, — я мрачно улыбнулся, делая глоток воды из стакана.
— Вы, колонисты, совсем не чтите брак, — как-то обиженно выпалила она.
— Хм… было бы на него время, — я протянул Алисии стакан.
Она несколько мгновений колебалась, а затем взяла. Рука у неё была изящная, с накрашенными прозрачным лаком ногтями.
— Спасибо, — кивнула она. — А на что колонисты тратят время? На грабежи?
Я смотрел на неё, не отвечая. Твою мать, я же совсем забыл, с кем говорю. Трой рассказывал, что она дочь министра финансов. Из самого привилегированного класса. Принцесса в самом прямом смысле этого слова. Что она знает о колонистах?
Явно ничего хорошего. Грабители, убийцы сосланные на Альфа Центавра. Алисия немного напряглась от моего молчания. Поежилась. Сделала глоток воды из стакана. А я всё не знал, что ей сказать. В сердце жгло. Конечно, для такой, как Алисия, и Кали всего лишь не имеющая значение террористка, грабительница.
Вряд ли эта крошка испытала хотя бы толику сочувствия, когда я сказал, что моя девушка умерла.
— На выживание, — небрежно бросил я. — На остальное не остаётся времени.
— Как долго вы пробудете в моей каюте? — спросила Алисия, меняя тему.
— Как только пойму, что ты не исполнишь свою задумку, — на этот раз я посмотрел в угол пристально, чтобы она чётко поняла.
— А разве вам есть до этого дело? — мягко, совсем без вызова, спросила она. — Меня заменили. Какой-то бешеной фурией. Меня же просто выброслили. Как ненужную вещь. До которой никому нет дела.
— Слушай, какая разница, есть кому-то дело или нет? Отставить эти разговоры, — я ощутил, что меня чуть кольнуло раздражение.
Колонисты страдают за каждый будущий вдох. А Алисия вот бросается жизнью, потому что её заменили. Кали меня тоже бросила, перед тем, как умереть. А появись у Кали другой… я бы скорее разозлился, чем страдал. Дал бы этому другому в морду. Один раз. Для приличия.
Алисия просто смотрела на меня, а потом укрылась одеялом с головой. Наверное, она плакала. Только очень тихо. А я быстро расстегнул броню и, оставив её на кресле, подошёл к кровати и сел рядом. Алисия и не шелохнулась. Может, испугалась. И я сгрёб эту одеяльную мумию в объятия. Она попыталась сопротивляться, но куда уж там. Эта девушка была слабенькой, как ребёнок. До Кали или даже до Принс, ей было далеко. Держал я Алисию крепко, прижимая к груди.
Девушка затихла. Я погладил её по завёрнутой в одеяло спине. Ощутил дрожь и услышал всхлип. Затем целую волну. Выждав пару секунд, я снял одеяло с её головы. Совсем не хотелось, чтобы она задохнулась.
Алисия посмотрела на меня, её лицо было близко к моему. Если бы я захотел, поцеловал бы её в лоб. Глаза красные, мокрые щёки пунцовые. Но даже это не портило её красоты. Она снова сделала попытку вырваться, но я и не думал её выпускать.
— Что вы делаете? — спросила она наконец, в голосе её не было ни истеричности, ни злости.
— А что, не видно? — улыбнулся я. — Говорят, что объятия помогают, когда грустно.
— Нельзя вот так прижимать к себе девушку, если вы хотя бы не обручены, — строго произнесла она.
— Точно, — произнёс я, пряча усмешку, но объятий, конечно же, не разжал. Дурацкие имперские правила. Наша мама их чтила. Папа был единственным, с кем она позволяла себе обняться, жаль, выжить ей это не помогло.
Алисия же мою паузу поняла по-своему.
— Или Трой решил отдать меня вам в жёны? — это она уже произнесла с возмущением. Даже ожила немного. — Он говорил, что позаботится обо мне…