А теперь не будем. Нет теперь Кали. Нет нашей снежной королевы. Бойца. Подруги. Любимой. С трудом я вынырнул из мрака разбитых надежд. Поглядел на лежащую на кровати Алисию, будто это разглядывание способно спасти от тяжёлых мыслей. Впрочем, говорят же, что красота спасёт мир…
Алисия точно была красивой. У неё было по-детски милое личико. Изящно очерченные губы, которые были ещё чуть припухшими от удара об пол. Солдатская аптечка колониста скудна, это вам не имперский медицинский шелк с нанитами.
Пшеничные локоны блестели на чёрной ткани платья. Одета Алисия была очень строго. Подол платья заканчивался у лодыжек. Воротник под горло. Такое ощущение, что она в трауре. В Империи последние полстолетия в моде были закрытые платья, но это даже для Империи слишком. На платье Алисии ни одной детали. Ни одной пуговички, которыми на Земле любили украшать одежду. Манжеты простые.
Конечно. Трой хоть и жив, но выбрал не её. Тоже больно.
Во рту почему-то пересохло, и я глянул в угол. В бок от кресла. По спине пробежали мурашки. Там лежала разорванная на лоскуты простынь. Несколько её кусков уже были связаны между собой. А наверху, над углом, проходила вентиляционная труба.
— Твою мать, — пробормотал я вслух.
Платье у неё траурное… А траур-то по самой себе.
Наломал Трой дров. А я расхлебывай. Но хорошо, что я здесь. Точно придётся сидеть тут дольше пятнадцати минут. Моя собственная боль даже встала поперёк горла. Хорошо, что я здесь. Хорошо, что Принс устроила этот демарш и Алисия вышла посмотреть. Парализатор пришёлся как нельзя кстати.
Она же такая молодая. Лет двадцать в лучшем случае.
Раздался тихий стон. Алисия пошевелилась. Прижала руку к носу, который наверняка еще болел. Мой солдатский заживляющий гель…
— Алисия, — я как можно мягче назвал её по имени.
Только это не помогло. Она всё равно дёрнулась от испуга. Села к изголовью кровати. Поджала колени, будто закрываясь ими от меня.
— Спокойно. Меня зовут Матео, — я улыбнулся. — Я друг Троя. Он попросил присмотреть за тобой.
И она тут же бросила взгляд в угол. Я сделал вид, что не заметил. Зачем её смущать ещё больше.
— Как нос? — спросил я. — Болит ещё?
Алисия отвернулась, видимо, не желая говорить. Я тоже молчал. Просто откинулся на спинку кресла.
— Вы колонист? — тихо проскулила она, кажется, едва сдерживала слезы.
— Да.
— Трой отдал меня вам для развлечения?
— Что? Нет. Скорее он меня отдал для развлечения тебе.
Она наконец-то повернулась и посмотрела с вопросом.
— Видимо, я теперь придворный шут, — произнёс я с улыбкой. — Или… знаешь. Этот. Пьеро! Грустный клоун. Я могу тебе спеть печальную песню.
Теперь-то она глазела на меня с любопытством. И я подумал, ну почему бы и не спеть.
— Мир во тьме, на сердце лёд, — начал я, и глаза Алисии стали шире.
Да, даже Кали нравилось, как я пою. Хотя она никогда не говорила это вслух. Я видел это в глазах. Как сейчас вот видел, что мой голос и Алисию не оставляет равнодушной.
— Ты с другим ушла. Смотрю вам вслед, — протянул я дальше.
Алисии навернулись на глаза слезы, и она снова отвернулась от меня.
— Я так плохо пою, что ты плачешь? — спросил я.
— Нет. У вас прекрасный голос, — сдавленно процедила она.
— Точно? А мне кажется, что не очень…