А я его уже не слушал. Увидел у шахтера звездную сыпь на лбу. У другого на шее. Да звёзды были почти у половины людей!
— Здесь точно использовалась вуаль, — гневно произнёс я. — Клеймо почти у каждого второго.
— Но зачем? — Альдо резво вцепился в новую загадку. — И кто?
— А кто здесь всем владеет? — с сарказмом сказал я.
— Думаешь, корпорация Дельта?
— Конечно, старик! Сам подумай, кто бы ещё смог покрывать поползновения Гомера?
— Логично. Корпорации тоже выгодно закрыть сектор. Отец Троя пытался продвинуть их национализацию. Может, его смерть наоборот ускорила этот проект, а не затормозила? Корпорация точно не хочет потерять свои активы…
Лавируя в толпе шахтёров, мы свернули в узкий и пустой коридор. Я нащупал потайную кнопку между прутьями тонких труб. На стене загорелась маленькая панель ввода. Работает!
Я ввел шифр «Крысеныш». Это была кличка Карлоса лет до четырнадцати. Так его оскорбляли патрульные и хотели даже в насмешку разрешить закрепить её за ним документально. Только Карлос никогда не хотел кличку. Он хотел имя.
— Для нас всё это значит только одно. Гомер точно нам не друг. Не друг колонистам.
— Я в этом и не сомневался, — пробормотал старик.
Столько новой информации. Почему Трой не влезает в мои мысли сейчас? Столько нового и полезного бы узнал. Жаль, я не могу сам постучать в его черепушку.
— А зачем корпорации звездная сыпь у этих людей? Чтобы что? — спросил я.
— Они хотят, чтобы эти люди… попали в рай?
— Спрыгнув в вулкан? — нервно сглотнул я.
— Тут вулкана нет. Зато есть сломанная вентиляция, — Альдо бросил взгляд на разбросанные везде кучи черной пыли. — Смерть долгая и мучительная. Думаю, вполне подойдет для этого чертового рая.
— Но зачем корпорации Дельта, чтобы эти люди попадали в рай?
— Нужно выяснить, — закончил разговор Альдо.
Шифр и наши лица наконец прошли проверку. Дверь открылась. Ностальгия дернула струны души.
Мы вошли в штаб. Наш старый штаб. Аж в горле пересохло. Чёрный длинный коридор, давно закрытый корпоратами, потому что эта жила выработана.
Нити ржавых труб исчерчивали его вдоль и поперек. Да, казалось бы. Однообразные, удручающие пейзажи жестяных коридоров. Неживые. Унылые. А они отзывались теплом. Семнадцать лет я прожил здесь. Мы прожили здесь. Наверное, это уже и был мой дом? Дом, который я бросил?
Из коридора мы вышли на большое пространство, где стояла железная хибара. Наш тренировочный центр. Я как воочию видел Сантьяго с Карлосом, дольше других задерживающихся здесь. Вон на тех перекладинах. Подтягиваются, кто больше. Двадцатилетние лбы.
Твою мать. Только бы не зарыдать. С губ слетел смешок.
— Думал, что вас поймал патруль, — донёсся до меня голос Хила, который пришёл раньше нас, чтобы договориться с местными.
Хил всегда был нашим связующим звеном с ними. Вообще всё восстание, ещё до нас с Альдо, зародилось именно с доброго врача и дедушки Принс — Массимо Гонсалеса.
Когда я поднял на Хила голову, то ком в горле встал у меня очередной раз за день. И на этот раз самый большой.
— Марк, а ты так постарел, — этот женский голос, пусть и изменился с возрастом, но всё равно напрочь сбил мне сердечный ритм.
— Ии… Иннес? — пробормотал я, глядя на женщину, стоящую в отдалении от тренировочной площадки, возле здания нашего оперативного центра. — Ты жива?
Хил при этом как-то умилëнно улыбнулся.