Она вдруг напряглась:
— Послушай. Тебе… так сразу нельзя. Ты же имперец…
— Да. Но у меня же на лбу не написано… А если что, надену мимикриейтор, — я пожал плечами, стараясь не показывать недовольства.
— Альдо сказал, что тебе нельзя. Потом, когда мы уже вернём Вегу, люди тебя примут. Сейчас рано. Могут подумать, что я имперская под…
Принс осеклась.
— Под… что? — я отпустил её руку.
— Подружка… — сказала она, сжав губы в тонкую линию. — Трой, я бы хотела, чтобы ты был рядом.
— Пираты по-прежнему будут думать, что ты невеста Сантьяго?
— Тебя волнует, что они будут думать?
— Да…
Я серьёзно посмотрел ей в глаза.
— Послушай, сейчас не время вообще говорить с пиратами про мою личную жизнь, — осторожно сказала Принс и прижалась щекой к моему плечу.
— Ладно, я понял, — выдохнул я и встал. — Пойду навещу старого друга.
— Подожди, — Принс тоже резко встала с кровати, и одеяло упало с её обнажённой груди.
Мой сердитый настрой моментально поплыл. Какая же она была красивая и какая привлекательная. Огромных усилий стоило не протянуть руки, не коснуться, не припасть губами. Ещё и воспоминания прошлой ночи, вплелись в сознание, и по телу пошёл приятный жар. Принс быстро нашла майку, упавшую на пол, но не успела надеть, как я притянул её к себе. Такую смешную, с одной рукой в прорези, вторая же прорезь пока была пока смята на шее. Полуодетость распаляла. Я поцеловал ключицу Принс, спустился-таки губами до груди, обвел языком сосок. Потом ценой неимоверных усилий отстранился и помог ей надеть майку.
— Хорошо, пойдем вместе, — сказал я, отпуская Принс.
Надев куртку, она как-то хитро на меня взглянула.
— Ты же в действительности довольно страстный, — произнесла она. — Как ты сдерживался столько лет?
— Ну… это было сложно, а во-вторых, никто мне грудь не показывал, — я засмеялся и отвернулся.
— Это всё я виновата… Да и потрахаться никто не предлагал, — она подошла ко мне и взяла за руку.
Между той Принс, что говорила это неприятное мне слово «потрахаться», и той что открыто просила ещё раз разбудить себя поцелуем, зияла огромная пропасть, наполненная густым мраком, который мне только предстояло исследовать. Но я любил обе эти её стороны.
Я сплёл наши пальцы, и мы вышли из каюты. Добрались до мастерской Смарта, и он с радостным лицом открыл нам дверь. Мне вообще казалось, что этот человек даже грустит радостными гримасами. Мне вспомнился момент, когда он рассказывал про смерть друга.
Друг.
«Конь, состояние», — передал команду я, увидев на столе Смарта раскуроченную железную тушу робота.
Душа болела за него, и я всё ждал, когда железные лапки зашевелятся.
«Двигательная функция отсутствует, мощность процессора сто процентов», — пришёл ответ.
— Вы рано пришли, — сказал Смарт. — Я ещё не закончил. Наверное, только к вечеру. Здесь очень тонкая работа.
«Я скучал», — я послал неформальное, но искреннее сообщение. И даже не ожидал ответа, на такие Конь обычно не отвечал, так как у него не было для этого программы.
«Я тоже», — просочился в сознание не менее тёплый и искренний ответ.
Я замер, уставившись на Смарта. Может, мне вообще показалось. Просто хотелось это услышать.