– Называй меня гражданин начальник, – с усмешкой произнес немолодой лейтенант и передал дело прапорщику. – Отконвоируешь заключенного к заму по безопасности и оперативной работе, – приказал офицер и ушел.
Меня под конвоем двух контролеров повели в здание администрации. Я шел и осматривался. Зона как зона, по типовому проекту: жилая зона, огороженная забором и колючкой, отдельно стояли производственная зона и здание администрации. На вышках солдатики с автоматами, по периметру инженерные средства охраны. Перед высоким каменным забором – забор из проволочного заграждения, за ним КСП – контрольно-следовая полоса, хорошо вскопанная и програбленная.
– Что озираешься? – спросил меня прапор. – Думаешь в бега податься?
– Нет, гражданин прапорщик, – ответил я, – просто интересно. Я же смотрел на зону с другой стороны.
– У тебя родственники есть? – спросил тот же прапор.
– Есть, но они от меня отказались.
– Жаль, – скривился тот, – мог бы передачи получать. – И он многозначительно на меня посмотрел.
Меня привели к высоким, древним дверям кабинета, и прапорщик, постучавшись, доложил:
– Осужденный Глухов доставлен.
За дверью раздался строгий, но усталый голос:
– Введите осужденного.
Меня подтолкнули в спину, и я вошел. Выпрямившись и чеканя каждое слово, доложил:
– Осужденный Глухов. Статья 64 УК РСФСР, пункт «А».
На столе майора, заместителя по режиму, лежало мое дело. Он читал его, хмурясь все сильнее. Его взгляд, тяжелый и пронизывающий, остановился на мне.
– Ты, Глухов, особо опасен, – начал он, голос его был холодным, но в нем сквозил интерес. – Изменник родине… И не раскаялся… Что ты думаешь делать?
Я подумал, что мне плевать на всех вас, но ответил то, что он ожидал услышать:
– Буду честным трудом искуплять свои грехи, гражданин начальник.
Майор лишь усмехнулся, его глаза сверкнули холодным блеском.
– Это правильно, – сказал он, – но я тебе не верю, Глухов. Пока свободен, но я за тобой буду приглядывать.
Он крикнул:
– Конвой, зайди!
Вошли два прапора, те самые, что привели меня сюда. Старший кивнул и приказал:
– Осужденный, лицом к стене.
Я подчинился, повернулся и был выведен из кабинета. Когда мы вышли из здания администрации, прапор, тот самый словоохотливый, проговорил:
– Не понравился ты нашему майору, Глухов. Жди проблем. Первый отряд под моим контролем, так что не балуй, а то попадешь в карцер, фокусник.
Его слова прозвучали как предупреждение, и я понял, что в моем деле появилась новая, зловещая запись.
Меня провели через КПП между административной и жилой зонами и подвели к бараку с табличкой «Первый отряд».
– Входи в свой дом родной, – усмехнулся прапор, и я открыл дверь.
Дневальный тут же вытянулся и доложил:
– Гражданин прапорщик, в первом отряде без происшествий.