– Просто не могу выразить, что это для меня значило – найти здесь свое место… Надеюсь, я это еще и заслужил.
– Да, это так. Но теперь твое прошлое угрожает нам, так что пришло время рассказать о том, что ты от всех нас утаивал.
Никс поднялась с пола.
– Ты сказал, что, по твоему предположению, это твой дядя подослал убийцу.
– Это не предположение, а факт. – Фенн обвел взглядом собравшихся. – Мой отец служил королю Бхестийи Акеру в качестве верховного министра – одного из его самых доверенных советников. А потом, три года назад, отца обвинили в государственной измене – в заговоре с целью убийства короля, вместе с другими придворными вельможами. – Лицо Фенна потемнело от гнева, который он наверняка слишком долго сдерживал. – Его повесили, как и мою мать.
Никс поморщилась, хорошо представляя, насколько мучительна такая потеря.
– Моего брата – он старше меня на год – тоже привлекли к этому судилищу. Он еще только учился на военного моряка и служил в морской бригаде королевства. Они хотели, чтобы брат выступил с разоблачениями против нашего отца. Он отказался – и был обезглавлен.
– Ну а ты? – спросил Дарант. – Тебя поставили перед тем же выбором?
– Нет. – В голосе Фенна послышались виноватые нотки. – Во время всей этой суматохи, когда люди короля вытаскивали обвиняемых из постелей, моя сестра глубокой ночью пришла в мою школу. Пришла со своей служанкой, обе были с головой закутаны в плащи. Предупредила меня, чтобы я бежал, пока не поздно, и передала мне с этой целью увесистый кошель. А потом рассказала о вероломстве моего дяди, который на самом деле и подстроил это обвинение отца в государственной измене – тайно, никак не афишируя своего участия в этом. Хотя заговор был реальным, мой отец не имел никакого отношения к столь подлому предательству. Однако поддельные письма и печати свидетельствовали об обратном.
Грейлин был явно настроен скептически.
– Как ты можешь быть уверен, что уверения твоей сестры соответствовали истине?
– Она все еще жива? – вмешалась Никс.
– Насколько я знаю, да. Фрейя замужем за двоюродным братом моего дяди, который любит ее всем сердцем, особенно после того, как она подарила ему сына. Он бы не допустил, чтобы ее кто-нибудь обидел.
Грейлин не давал ему опомниться:
– То, что провернул твой дядя… Как она про это узнала?
– В домах моего дяди и его двоюродного брата есть слуги, с давних пор связанные между собой родственными узами, пусть даже и служат они разным хозяевам.
Дарант кивнул, выпустив струйку дыма.
– Кому еще лучше знать, что на самом деле творится в каком-то доме, как не тем, кто гнет в нем спину за готовкой или уборкой?
– Фрейя любима не только тем мужчиной, который делит с нею постель, – с болью в голосе произнес Фенн. – Сердца у нее хватает на всех, и эта черта всегда была присуща моему отцу. Кто-то, как видно, сжалился над ней и передал ей принесенное почтовой вороной послание – из одного дома в другой. Это послание полностью разоблачало вероломные планы моего дяди. Он намеревался уничтожить моего отца и вскарабкаться по его виселице, чтобы достичь более высокого положения при дворе – что ему и удалось. Сейчас он занимает пост верховного министра, захватив место моего отца.
– А твоя сестра не могла отнести это украденное письмо королю? – спросила Никс. – И предъявить доказательства вероломства твоего дяди?
Многие с откровенной жалостью посмотрели на нее.
– Если б все было так просто… – пробормотал Фенн.
Дарант объяснил:
– Этому письму никто бы не поверил, особенно полученному из рук дочери обвиняемого. Любая подобная попытка, скорее всего, привела бы лишь к ее гибели, а может, и к смерти остальных членов ее семьи.
– Фрейя далеко не дура. Может, сердце у нее и огромное, но оно не ослепляет ее.
Никс нахмурилась.
– А как насчет слуги, который передал это письмо в качестве предупреждения? Разве не мог он удостоверить его подлинность?
– Даже если б этот слуга и осмелился рискнуть, – объяснил Грейлин, – слова такой черни не имеют ровно никакого веса.
Фенн кивнул.
– Великодушие, проявленное в этом предупреждении моей сестре, имело своей целью лишь раскрыть правду, позволить дочери гордиться своим отцом – а может, и позволить его сыну сбежать той же ночью.