Алтея кивнула в ответ, на миг подняв на нее взгляд своих темных глаз из-под копны черных волос и белой полоски опознавательного знака Шайн’ра.
Из-за занавески в нескольких койках от них донесся какой-то шум, в котором слышалась мольба вперемешку с угрозами. Аалийя встала, чувствуя напряжение во всем теле, – после нападения, произошедшего два колокола назад, душевные силы были у нее уже на исходе.
Из-за занавески, лихорадочно осматриваясь по сторонам, выскочила миниатюрная милосердница – девушка-подмастерье, задачей которой было проводить несложные процедуры по указанию целителя и просто ухаживать за больными. Заметив Аалийю, она бросилась к ней – так поспешно, что даже с разбегу проехалась по полу, упав перед императрицей на колени.
Милосердница склонилась лбом к полу, так что ее слова были обращены в основном к мрамору:
– Ваша Блистательность, мы вынуждены просить вашего наставления!
Из-за занавески опять донесся гневный рев, ясно дающий понять, где именно требовалось это наставление. Аалийя сразу узнала голос за этой вспышкой ярости. Взмахом руки велев милосерднице подняться, она быстро направилась туда. С каждым шагом гнев ее рос. Терпение тоже было у нее уже на пределе.
Подойдя к занавешенной койке, Аалийя резко отдернула занавеску, узрев за ней двоих целителей, которые с трудом удерживали мужчину с обнаженной грудью и висящей на перевязи забинтованной рукой. Он бился у них в руках, явно не способный освободиться лишь из-за поврежденной конечности и большой потери крови.
Это был Кулак паладинов.
Взгляд Регара упал на Аалийю. Она прочла у него на лице страдание, стыд и унижение.
– Он потребовал свой меч, – сообщил один из целителей, выпрямляясь и кивая на стопку легких доспехов и оружия.
– И хотел причинить вред самому себе, – добавил другой звенящим от раздражения голосом. – Это явное оскорбление в адрес наших усилий!
Регар опустил взгляд.
– Я подвел тебя, императрица… Опозорился. Есть только один путь искупить этот позор.
– Пролегший через острие твоего клинка?
Терзаемый угрызениями совести Регар еще больше сгорбился, согнув спину.
Аалийя подошла к нему и села в ногах кровати.
– Мой паладин, я не даю тебе своего позволения искать искупления! Я не доставлю Братству удовольствия отнять у меня еще одну жизнь. Если хочешь искупить свою вину, то проживи еще достаточно долго, чтобы свершить мое правосудие. Такова моя воля.
Регар оставался согбенным.
– Да, Ваша Блистательность.
Аалийя наклонилась, чтобы поймать его взгляд, и понизила голос:
– Я не буду чувствовать себя в безопасности без моего Кулака за плечом. Это понятно?
Натужно сглотнув, он кивнул. Аалийя встала.
– И прекрати бороться с теми, кто пытается поставить тебя на ноги – вернуть тебя на мою сторону.
– Да, Ваша Блистательность.
Двое целителей благодарно склонили головы ей вслед, когда она уходила. Аалийя вернулась на другой конец палаты, к кровати Тазара. К бдению успели присоединиться еще две женщины.
Над Тазаром склонялась Сёкл, приподняв ему веко и прислушавшись к дыханию, а Касста держалась у нее за спиной. Аалийя с беспокойством наблюдала за происходящим.
– Ты знаешь этот яд лучше любого лекаря. Каковы, по-твоему, его шансы на то, чтобы выжить?
Ответ Сёкл прозвучал резко:
– Незначительные, хотя и не нулевые.
Аалийя не смогла скрыть охватившей ее душевной боли – на глаза у нее навернулись слезы.