Янкель поморщился, потянулся и сказал спокойно:
– А ну его к черту. Неохота!
– Как это неохота?
– А так. Очень просто. Неохота – и все.
Япончик разозлился.
– Ты вообще-то будешь работать или нет?
Но Янкель так же спокойно ответил:
– А тебе-то что?
– Как что? Ты редактор или не редактор?
– Ну, редактор.
– Работать будешь?
– Неохота.
– Значит, не будешь?!
– Ну и не буду.
– Почему?
– Надоело.
Японец покраснел, пошмыгал носиком.
– Ну, валяй как хочешь, – сказал он, надувшись и отходя в сто рону.
Тихо посмеивался класс, наблюдая, как распри разъедают крепкую редакцию.
С тех пор «Зеркало» больше не выходило. Республика осталась без прессы. Даже Викниксор встревожился – приходил, спрашивал: почему?
Но ребята отнекивались, мялись, обещали, что скоро опять будет все по-прежнему. Однако прежнее ушло навсегда. Неделю редакторы наслаждались покоем, ходили на прогулки вместе с классом, а потом вдруг и тому и другому стало скучно, словно не хватало чего. Приуныли.
Объединяться вновь уже ни тому ни другому не хотелось. Опротивели друг другу. И класс стал замечать, как, уткнувшись в бумажные листы, каждый за своей партой, снова зацарапали по бумаге Янкель и Япончик. Заинтересовались: что это вдруг увлекло так обоих?
Однажды после уроков Янкель, сидевший около печки, оживился.
Достал веревку, заходил вокруг печки, что-то вымерил, высчитал, потом вбил между двумя кафельными плитками пару гвоздей и натянул на этих гвоздях веревку.
– Ты это зачем? – удивлялись ребята, но Гришка улыбался многозначительно и говорил загадочно:
– Не спешите. Узнаете.
Потом он долго рисовал акварельными красками какой-то плакат и наконец торжественно наклеил это произведение на печку около своей парты. Яркий плакат, в углу которого было изображено какое-то носатое насекомое, гласил:
Пониже Янкель пристроил вторую вывеску: