Роман вдруг прикусил язык.
Недавно Иван Иванович говорил ему:
«Если кто-нибудь будет расспрашивать, о чем беседуют мои гости, не говори ничего».
— О чем же? — торопил Пинкертон, но Роман уже нашелся.
— Не знаю, — сказал он, опуская глаза под пристальным взглядом. — Я не слышал.
Долго еще расспрашивал Пинкертон, изредка записывая что-то в маленькую книжечку. Роман встревожился за Тоффера.
«Если Пинкертон ищет преступника, то, без сомнения, напал на ложный след», — подумал он.
Наконец Пинкертон спрятал книжечку и вынул двугривенный.
— Держи. Теперь беги, да молчи, что со мной разговаривал, — сказал он, собираясь уходить, но Роман вдруг тронул его за руку.
Пинкертон остановился, недоумевая.
— Он не американец, — сказал Роман.
— Кто?
— Да жилец наш, он из Риги. — Это неважно.
— Неважно? — Роман был разочарован. — А я думал, ты американца ищешь.
— Я никого не ищу, — улыбнулся Пинкертон. Роман недоверчиво покосился на него и засмеялся.
— А зачем же из Америки приехал? Зря сыщики не ездят, — сказал он и испугался.
Лицо Пинкертона вдруг посерело и вытянулось. Он быстро схватил руку Романа.
— Кто тебе сказал, паршивец? — прошептал он, кривя губы. — Говори сейчас же. Кто?
Роман струсил.
— Я сам догадался. Ей-богу, сам, — дрожа и запинаясь, пробормотал он и, путаясь, торопливо стал рассказывать. Лицо Пинкертона светлело, складки исчезли, а когда Роман кончил, он долго хохотал.
— Молодец! Молодец! — говорил он сквозь смех. — Это я и есть. Узнал-таки!
— Ну еще бы! — хвастливо сказал Роман, видя, что Пинкертон не сердится. — Я, брат, сразу заметил. Я не как другие ребята.
— Верно, — смеялся Пинкертон. — Ты парень не дурак. У меня вот товарищи есть.
— Боб Руланд и Моррисон? — спросил Роман.
Пинкертон даже побагровел от душившего его смеха.
— Во, во, Боб и Моррисон, — пробормотал он. — А они здесь?
— Нет. Я, их не взял из Америки. Дрянные они.
— Ну?
— Дрянные. Шваль, а не ребята.
— А как же в Индии — они спасли же тебя? — продолжал допытываться Роман.