— Моя.
— Молодец! Прямо молодец, — улыбнулся Пинкертон. — А скажи-ка, молодец, где тут у вас квартира девяносто два?
— На заднем дворе, — сказал Роман, удивленный, что Пинкертон назвал их квартиру. — А тебе кого?.. Я оттуда…
— Сам оттуда? — обрадовался Пинкертон. — Это еще лучше. Пойдем-ка со мной погуляем да побеседуем. Парень ты, я вижу, понятливый. Будешь толково отвечать, двугривенный дам.
И он показал белую монетку.
Роман посмотрел на двугривенный, подумал и двинулся за Пинкертоном. Вышли на улицу.
— Квартира у вас большая? — спрашивал Пинкертон.
— Большая.
— А жильцов много?
— Нет… родные все. Один только и есть… фотограф со скрипкой…
— Ишь ты! — усмехнулся Пинкертон. — Фотограф. А какой он из себя?
— Обыкновенный, с усами, — сказал Роман. — Иван Иваныч.
— Так, так… А дома он часто бывает?
— Всегда.
— А что делает?
— Не знаю.
— А на скрипке играет?
— Хорошо играет.
Пинкертон засмеялся и даже языком прищелкнул, потом, глядя в глаза Роману, спросил:
— А скажи-ка, много снимает ваш Иван Иваныч?
— Как снимает?
— Ну, вот фотографии снимает. Ведь он фотограф.
Роман запнулся. С удивлением вспомнил, что ни разу не видел у Ивана Иваныча фотографического аппарата.
— Нет, немного, — сказал он неуверенно.
Пинкертон весело засмеялся.
— Двугривенный почти заработал, — сказал он. — Теперь скажи, ходит кто-нибудь к вашему Иван Иванычу? Ну, знакомые или барышни?
— Ходят.
— А что они делают?
— Разговаривают.
— О чем?