– Плохая, – сказал Японец.
– Ты меня не учи, я не маленькая, – сказала великанша, вспыхнув, как девочка.
– Вы нам о новейших течениях в литературе расскажите! – воскликнул Японец. – Вот что!
– Не смей выражаться! – закричала халдейка.
– Как «выражаться»? – испугался Японец.
– Ты выразился, – ответила халдейка.
– Ребята! – воскликнул Японец. – Я выразился?
– Определенно нет!
– Нет! – закричали мы.
– Не выразился!..
– Выразился, выразился! – в гневе закричала страшная женщина. – Что это такое значит «течения»? Объясни, пожалуйста.
– Фу ты! – сказал Японец.
– Читайте, – сказала халдейка.
Купец забасил:
– Фу ты, – повторил Японец. – Ну расскажите нам про Маяковского, Федина, Блока…
– Не говори гадостей! – закричала мегера.
– Гадостей?!
– Да, да, гадостей. Что значит «блок»? Я не обязана знать вашего дурацкого воровского языка.
Японец встал, медленно подошел к двери и, отворив ее, прокричал:
– Вон!
Халдейка выпучила глаза. Мы нежно, любовно смотрели на Японца. Это было так на него похоже. Он весь горел в своем антихалдейском гневе.
– Вон! – закричал Японец. – Вам место в бане, а не в советской школе. Вы – банщица, а не педагог.
Великанша встала и величественно пошла к дверям. В дверях она обернулась и почти без злобы, надменно проговорила:
– Увидим, кто из нас банщица.
Не увидели. Исчезла. Растворилась, как дым от фугасной бомбы.
Господин академик
И опять мы остались без русского языка. И снова мы одолевали Викниксора мольбами найти нам преподавателя.
Викниксор ворчал.
– Найдешь вам, – говорил он. – Ведь вы лучшего преподавателя, вы академика, мирового ученого в могилу вгоните.
– Не вгоним, – обещали мы. – Честное слово, не вгоним.