Он откинулся в кресле и, помедлив, допил бокал до дна.
— Так что, сын. Смотри на этот терминал. Видишь корпус? С их завода. Хороший металл. Работает до сих пор. Вот и весь итог. Они мертвы. А мы — нет. И да. Завод — наш.
Сын молчал. Но в глазах что-то шевелилось. Не страх. Не жалость. Понимание.
— Вот так и живут правильные аристократы, — заключил барон. — Не спасают. Не жертвуют. Берут то, что остаётся от тех, кто слишком долго думал, что честь — это достоинство. А не слабость.
Он сделал паузу, потом поднялся с кресла и прошёлся к витрине у стены. Открыл ящичек, достал плоский, тёмный предмет с выгравированной эмблемой — металл, с виду грубый, промышленный.
— Знаешь, что это? — спросил он, не оборачиваясь.
Сын молчал.
— Это подставка от навигационного поста, с того самого завода. У них даже такие вещи были крепче, чем у многих магов. Вот только крепость — не спасает, если ты не знаешь, когда сбежать.
Он поставил подставку на стол перед мальчиком.
— Помни: вещи могут пережить своих создателей. Люди — редко.
Сын посмотрел на металл. Взгляд у него был серьёзный, почти взрослый. Но в уголках губ ещё пряталась детская наивность.
— Папа... если они так бились, может, их всё-таки кто-то помнит?
Барон медленно повернул голову. Смотрел так, будто хотел раздавить взглядом.
— Помнят только тех, кто остался. А мёртвые — это тишина.
Он сделал шаг ближе и, неожиданно мягко, добавил: