– Через три дня у меня встреча с твоими начальниками, – рубит она с плеча. – Я предложила им обмен: ты на твою сестру.
За окнами, которые не закрыты ставнями, мелькают уже привычные лучи карманных фонариков. Воздух в комнате спертый – давно не проветривали, – и дышать им неприятно. Пахнет чем-то сопревшим, но все равно лучше, чем было в подвальных помещениях. Марго пару раз глубоко вздыхает, наблюдая за Дином, который не двигается совсем, и уже начинает сомневаться совершенно во всем.
– Ты больная, – только и слышит она спустя минуту.
– Больной здесь только ты, – огрызается Марго. – В прямом смысле.
– И что? Ты правда решила нас обменять? Какой в этом смысл? – Дин полностью игнорирует ее поддевку.
– Никакого обмена не будет, я не собираюсь тебя им отдавать, – отрезают ему в ответ; Марго видит, что Дин против воли удивляется. – Думаю, они тоже не подумают никакой обмен устраивать. Скорее всего, решат сделать то же, что и я, – убить двух зайцев одним выстрелом.
– А с чего ты с самого начала взяла, что они привезут мою сестру?
«С чего ты взяла, что его сестра жива?»
– Надеюсь на лучшее. – Марго верит, что ее губы не дрожат, когда она улыбается. Или что этого хотя бы не видно. – А иначе я полное говно, а не стратег.
– Могу и так сразу сказать сразу, что ты говно. – Дин встает с кровати и мельком оглядывается. – Зачем это все? Ты уже говорила, но я не верю, уж прости. Ради информации я бы не стал так рисковать. Особенно будь рядом со мной люди, ради которых я бы умер. Да и на какую информацию ты надеешься? Местоположение всех их опорных пунктов?
– А они рядом, люди эти? Человек? – Марго поднимается тоже, подмечая смену эмоций на чужом лице. – Вот когда будет, тогда и вернемся к этому разговору.
– Ты больная, – повторяют ей.
– Я здорова как бык. – Она остается невозмутимой. – А тебе придется еще крови хлебнуть, потому что на эту встречу через три дня ты поедешь тоже. И ты должен быть бодрее, чем десять меня.
Дин ничего не отвечает – смотрит в сторону окна молчаливо и остро, как чертов ястреб. Словно его цель там, за стеклом, а не прямо перед ним. Марго знает, что ей бы с удовольствием свернули шею, так как слишком много дерьма заставила хлебнуть. Но в то же время она знает и то, что, не будь дотошной ее, Дин так бы и продолжал кромсать ни в чем не повинных людей, до конца не имея понятия, жива его сестра или нет. Все лишь на словах.
…Если она давно уже мертва, будет паршиво.
– Давай одежду, – цедит Дин.
А между букв так и слышится: «Я твою кровь тебе сам в глотку затолкаю». Слышится, но не чувствуется. Марго улыбается. Проблеск надежды красив, ярок, но может быть так губителен. Если рухнет, за ним уже ничего не будет, чернота лишь одна. И она хочет верить, что не ошиблась, – у нее много причин верить, верить до исступления. Теперь вот еще плюс одна – и пусть эта «плюс одна» противная, как тварь, и ядом плюется.
– Опять будешь под дверью стоять или вместе со мной сходишь, чтобы воду зря не тратить? – злится Дин, и уже даже непонятно на что.
– С такими предложениями сразу на хуй идешь. – Марго пихает его в плечо по направлению к душевой. – Можно даже в одежде, стирать не придется.
Дин корчит лицо и начинает раздеваться с таким остервенением, что несчастная одежда почти трещит по швам. А Марго только отправляет брови далеко к затылку и отворачивается, почему-то так не к месту вспоминая тот день, когда очнулась в метро. Макс не бросил ее. Потому что…
«Мне казалось, что я поступаю правильно».
Правильно ли она сама поступила, не убив Дина тогда в городе? Притащив на базу? Заставив говорить? Решив помочь? Господи, нет, не помочь же, какое помочь, речь не о том, Марго должна выпытать информацию, а для этого надо устранить все, что этому мешает.
Она трет лицо обеими руками, собирая пальцами испарину. У них горячая вода бывает слишком редко, чтобы помнить эти чудесные дни, но почему-то именно сегодня везет – наверное, Нейт решил устроить праздник всем жителям базы. А лучше бы холодной мылись, потому что теперь все зеркала запотели, а еще сама Марго, которой об эти зеркала головой побиться хочется.
Что она имеет в итоге: уничтоженный отряд противников и отмеченную, которую отпустили, чтобы донесла послание; Нейта, с которым она так и не поговорила, а тот будто и не стремится первым выйти на диалог – может, других проблем больше; Мику, который слишком в шоке после первой в жизни встречи с отмеченной. Мэг, которой в принципе похуй. Лив, что многозначительно вертит глазами. И пленника, который уже не пленник. А еще Макса. Макса, к которому Марго зашла лишь на пару минут сразу после того, как вернулась, чтобы дать понять, что жива и здорова.
Что она имеет в итоге: полное ни хуя. Кучу людей, которые не в курсе, и Дина, которому здорово и, блять, весело, если судить по противному выражению лица, которое так и хочется кулаком собрать. Марго скрипит зубами, костями, всем, чем только можно, но изо всех сил старается оставаться невозмутимой, пока тот надевает футболку, стоя к ней спиной.
– Ты закончил?
– С тобой даже после смерти не закончишь.
– Будешь дальше так язвить – реально проверим.
Они возвращаются в комнату в кромешных потемках – даже не встречают никого в коридорах. Дин почему-то продолжает держать руки спереди, словно они в наручниках. По привычке, понимает Марго, и понимание это только хуже делает. В комнате предсказуемо никого нет – Джеймс до сих пор торчит в больничном крыле, Максу все еще наказано это самое больничное крыло не покидать. Марго чувствует тянущую нехватку максимально важного внутри, но с ней не сделать ничего сейчас, не обойти стороной никак – лишь принять.
– Куда мне падать? – спрашивает Дин.