Джеймс улыбается, а потом закручивает крышку на фляжке, прячет обратно в карман. Марго бросает взгляд на закрытую дверь, за которой – она знает – находятся Алек и Макс. Ей очень нужно поговорить со вторым, но это может подождать, тишина и покой сейчас на первом месте. С остальным Марго может разобраться сама.
– Я так понимаю, патрулировать ограждения Мэг придется одной.
– Да почему одной. У нас, конечно, мало толковых людей на базе, но не настолько, – обиженно фыркает она. – Хотя с вылазками будут проблемы, тут не поспоришь. Вдвоем выходить небезопасно, а брать с собой и Лив, и Мику одновременно я просто не рискну. Не дай бог опять такая же хуйня повторится.
– А что там с тем пленником? – Джеймс щелкает пальцами, будто и правда все это время не помнил про заключенного, обособленно ото всех торчащего в подвале.
Марго кусает губу и елозит туда-сюда зубами по сухой коже, еще сильнее ее травмируя.
– Кое-что наклевывается, – неопределенно отвечает она, не желая вдаваться в подробности. Пока это не касается больше никого, кроме нее и Дина. Марго и так скрыла от остальных слишком многое – терять уже нечего.
– Надеюсь, он не за просто так нашу еду жрет, – бурчат на нее, а она коротко смеется, прекрасно понимая, что Джеймс, кажется, стал свидетелем того, как кое-кто таскал съестное с кухни.
Когда Марго выходит в коридор, то первым делом замечает Лив, которая стоит у противоположной стены, обхватив руками сутулые плечи. На ее пальцах смазанные следы потемневшей крови – наверняка помогала Джеймсу перевязывать Макса. Марго делает шаг в ее сторону, но удивленно застывает, когда девушка в два шага сокращает между ними расстояние и, неплохо так замахнувшись, пинает ее по коленке.
– Это за то, что привезла Макса в таком состоянии. А это, – следом Лив отвешивает ей мощный щелбан, – за то, что оставила меня тут сидеть с долбаным пленником!
– Ладно, заслужила, – кряхтит та, потирая одновременно и лоб, и пострадавшую коленную чашечку.
Лив резко выдыхает через нос, и Марго может поклясться, что видит пар, который покидает ее ноздри. Она еще немного чешет ушибленную ногу и опускает взгляд, потому что – да, знает, что виновата. Во всем произошедшем лишь ее вина: не смогла разобраться в ситуации заранее, завела людей в ловушку, не подготовилась, не сориентировалась, растерялась. И как ее после этого можно оставить на посту ответственной за вылазки? Лучше ей картошку на кухне чистить или постельное белье стирать.
– Поверить не могу, что согласилась остаться. – Лив трет обеими руками слезящиеся глаза, оставляя на скулах едва заметные следы крови. Даже руки не сходила помыть, ну что за дуреха?
– Так было нужно, – твердо говорит Марго, выпрямляясь. – И как бы то ни было, все обошлось.
– Обошлось? Ты вообще видела, в каком состоянии рука Макса?
– Видела. – Она отворачивается. Еще бы. Это же на ее глазах произошло.
– Ладно, хорошо. – Лив выставляет перед собой ладонь, но прерывает не ее будто, а саму себя. – Сейчас, минутку, погоди. – Она собирается с мыслями. – Ты ведь говорила уже с этим, как его? Дином?
– Немного. – Марго качает головой.
И ведь не врет. Ушла почти сразу после того, как Дин впервые за все это время прокололся в чем-то и сказал о себе куда больше, чем имя или возраст. Можно сказать, главный козырь выдал. Марго не стала задерживаться после этого – посидела около минуты, осмысливая чужие слова, и поспешно покинула камеру, потому что у нее на тот момент просто не было внутренних ресурсов, чтобы падать куда-то дальше, чем услужливо показали.
– Он пару раз спрашивал, когда ты вернешься. – Лив цокает языком. – То есть как бы. Он подходил прямо к окну в двери, пялился на меня каким-то диким взглядом и такой: «Твой насяльника так и не вернулся?», будто я какая-то псинка на побегушках.
– Серьезно? Спрашивал? – Ее брови улетают вверх. Неужели так заскучал по взаимным обменам колкостями?
– Странный он. – Девушка трет щеку, что стала липкой после рук, но делает только хуже. – И жуткий пиздец. Даже не знаю. Мне с самого начала не нравилась эта затея, а теперь нравится еще меньше, потому что как бы мне ни хотелось оставаться человеком в любой ситуации, я понимаю, что либо сожрут тебя, либо сожрешь ты. Сейчас страдаем и мы, и он. Ничего хорошего из этого не выйдет.
– И что ты предлагаешь? Убить его? – Марго начинает злиться, но не на Лив, а на саму себя, ибо правда ведь – поступок был опрометчивым, а теперь хлебать кашу приходится всем.
Девушка молчит несколько секунд, старательно обдумывая ответ, а затем слегка зашуганно оглядывает коридор. И шепчет:
– Его можно просто отпустить.
– Сама себе противоречишь.
– А что? – Она разводит руками. – Если мы ничего от него не добьемся, какой смысл держать его здесь?
– Он уже слишком много видел. Просто так взять и отпустить его мы не можем.
– Ты его не убьешь. – Лив отступает на шаг и глядит на нее немного свысока. Словно знает больше, чем сама Марго.
– И не таких убивала. – У нее пропадает всякое желание продолжать этот разговор.
– Не убьешь, – настаивает Лив. – Но имей в виду: его жизнь теперь целиком и полностью на тебе. Лишь твоя ответственность. А я позволю себе невиданную роскошь и понадеюсь, что игра все-таки стоит свеч.