— Нет. — Он улыбается в камеру. — Я знаю, что должен бояться, и я также знаю, что мне понадобится много терапии, когда все это закончится — если я выживу, конечно — но я не боюсь тебя. — Он тихо смеется. — На самом деле, мне даже нравится, что ты был причастен к этому.
— А что, если бы я был тем, кто это сделал? Тебе все равно понравилось бы это знать?
Он кивает и слегка пинает ногой воздух.
— Да. Я не идиот, даже если большую часть времени веду себя как идиот. Я знаю, что ты способен убить человека. Я видел, как ты избил трех парней, как будто это была игра. Ты мог легко вырубить их несколькими ударами, но ты избил их до полусмерти и бросил тот нож, как какой-то супершпион, потому что тебе было весело. — Он наклоняет голову в сторону и изучает камеру. — Может, не весело, но ты специально затягивал это. Я не прав?
— Ты не ошибаешься. — Я не могу сдержать улыбку. — И ты также не ошибаешься в том, что одной из причин, по которой я затягивал, было то, что мне нравилось не торопиться с ними.
— А какая была другая причина?
— Я хотел, чтобы они страдали за то, что осмелились тронуть тебя.
Его быстрый вдох и вспышка жара в его глазах говорят мне о том, насколько ему нравится эта идея.
Восхитительное желание пронизывает меня, когда он облизывает нижнюю губу так, что это не выглядит сексуально, но все равно заставляет мой член запульсировать.
— Правда? — спрашивает он, едва слышным шепотом.
— Да.
— Почему? — Он снова подтягивает ноги и садится по-турецки на кровать. — Почему тебя волновало, что они могли со мной сделать?
— Потому что ты мне интересен.
От меня не ускользает тот факт, что мы начали этот разговор, потому что он сказал, что ему нужно поговорить о чем-то, и большая часть того, что было сказано до сих пор, касалось меня, но я не против.
Я знаю о Майлзе почти все, как из наблюдений за ним, так и из своих исследований, но он почти ничего не знает обо мне. Если он готов довериться мне, то я могу хотя бы немного отплатить ему и ответить на его вопросы.
— Интересен? — Он хихикает. — Это звучит так же лестно, как когда кто-то говорит, что у тебя отличный характер.
Я смеюсь.
— Верно, но, когда я говорю, что ты интересный, я имею в виду нечто другое. Знаешь, сколько людей я нашел интересными за всю свою жизнь?
Он бросает на камеру сбивающий с толку взгляд.
— Не знаю. Многих?
— Тебя.
Его глаза снова расширяются, и он действительно открывает рот от удивления.
Я улыбаюсь, видя, насколько сильнее его реакция на то, что я говорю ему, что он единственный человек, который мне интересен, чем на то, что я сказал ему, что я психопат.
— Ты меня разыгрываешь, да? — Он моргает, как сбитая с толку сова. — Как это возможно? Я просто… я.
— Я не шучу, — говорю я. — И я понятия не имею, как это возможно. Я всегда думал, что это невозможно, но потом начал наблюдать за тобой, и мое мнение изменилось.
— Вау. — Он расставляет ноги и снова свешивает их с кровати, расслабляясь. — Это… Я не знаю, что на это сказать.
— Нечего говорить. Это просто факт.
— Так что все эти игры в прятки и все, что мы делали… — Он опускает глаза на пол. — Это твоя фишка?
— Определи, что ты имеешь в виду под «твоя фишка».
Он нервно облизывает нижнюю губу языком.