— Да, мой император, я помню.
Жжение приутихло: видимо, магические силы уравновесились, но девушке было страшно опустить взгляд и смотреть на свою грудь и бедра. А если там ожоги?
Дверь снова распахнулась, но выступившие слезы помешали увидеть вошедшего. Она опознала его по голосу и блеску белоснежных, как у императора, но более ярких волос. Сиагр Диас поклонился и оповестил:
— Всё готово, ваша многоликость. Свидетели пройдут порталами, амулеты я раздал. Жрецы уже там, наша… хм… реликвия у них, никто ничего не заметил. Но куда спрятать это?
Исабель вытерла ладошкой слезы. В руках сиагра было что-то небольшое, круглое в основании, словно в неприметную серую ткань завернули горшок.
— Спрячь в ночную вазу, — криво усмехнулся Алэр.
Сиагр направился к ложу, но проследить за ним не удалось: лекарь развернул девушку к себе спиной и продолжил втирать в ранки кровь принцессы Виолетты, прижигая их ледяной магией.
Брякнула крышка ночного горшка, вытащенного сиагром из-под ложа. Стукнуло металлом о металл что-то более тяжелое. Что они прячут в ночной горшок? Поразительно. У них что, тут, в императорской опочивальне, нормальных уборных нет? — фыркнула Исабель, намеренно разжигая в себе злость, чтобы не расплакаться от боли и унижения.
— Готово, — отступил от нее лекарь. Поставил пустой флакон на столик. И в тот же миг столб синего пламени в чаше погас. — Теперь ни один маг в мире не отличит ее магический спектр от принцессы Виолетты. Осталось внести изменения на физическом плане. Но боюсь, любая иллюзия развеется перед Синим Очагом.
— Не любая, — отмахнулся император. — Снежить подготовлена уже давно, к счастью для нас. Диас, займись. Я пока не имею достаточных сил.
Беловолосый сиагр направился в дальний угол спальни, отдернул темный полог, и южанка едва сдержала крик: в нише за занавеской стояла обнаженная принцесса Виолетта. Как живая. Только ее грудь не вздымалась от дыхания и ее фиалковые глаза были широко распахнуты и не моргали. Искуснейшая статуя, не отличить от настоящей.
Сиагр щелкнул пальцами, статуя вздрогнула, моргнула, словно пробуждаясь. Да, не зря Виолетта после истории с Марцелой боялась, что император убьет невесту и вместо нее поведет к алтарю ледяную куклу. Так и будет. Почти так.
Снежить подошла ближе и слегка склонила голову. Рассыпалась золотая река распущенных волос. Совсем как у гардарунтской принцессы.
— Мой господин, счастлива видеть тебя, — чистым мелодичным колокольчиком прозвучал голос Виолетты. Как настоящий.
Император подошел к Исабель со спины и крепко взял ее за плечи. Шепнул предупреждающе:
— Стой спокойно. Только посмей дернуться.
Диас направил снежить к девушке. Статуя шла расслабленной, почти человеческой походкой. Только зная, что это лишь изумительное искусство ледяных магов, можно было заметить излишнюю механистичность движений. Подойдя вплотную к Исабель, снежить развернулась. И тут император с силой толкнул южанку.
Она почувствовала, что ее тело как будто ухнуло в прорубь и погрузилось в колючую ледяную воду. Исабель зашлась в крике, но это было ее ошибкой: в горло хлынула ледяная взвесь, и она задохнулась. Заледенела внутри кокона. Стала ее полуживым остовом. Тело снежити растеклось по ее телу второй кожей.
— Идеально! — восхищенно выдохнул сиагр. — Мой император, это великолепно! Какое открытие в магии! Преклоняюсь перед вашим гением!
Упав на одно колено, Диас преклонил голову, и лекарь вслед за ним.
— Встаньте, — повелел Алэр. — У нас нет времени на восторги. Виолетта, повернись!
Полуживая, заточенная в ледяное тело Исабель даже не подумала послушаться, просто не осознала, что император обращается к ней. Но ее тело послушно развернулось, и это было больно. Очень больно. Как будто вторая, ледяная кожа проросла иголками внутрь. Мириадами иголок. И провернулась вокруг, потащив за собой и спрятанное внутри тело южанки. Так с нее и ее родную кожу снимут, — ужаснулась шаунка. А лед стал еще плотнее облегать ее. Как будто пророс внутрь, к сердцу.
— Привыкай, Исабель, что теперь у тебя другое имя, и ты должна слушаться приказа сразу, — обойдя девушку, точнее, симбиоз живого человека и снежити, император взглянул несчастной невесте в глаза. — Твое сопротивление прибавит тебе боли и ускорит омертвление тканей. Чем послушнее ты будешь, тем быстрее мы завершим церемонию и освободим тебя. Поняла?
«Да!» — мысленно крикнула Исабель, но ее заледеневшие губы не пошевелились.
— Виолетта, ты поняла?
— Да, мой господин, — молвила оболочка, пошевелив и губами южанки.
— Не переусердствуй, — поморщился император. — Это выглядит подозрительно. Принцесса никогда не лебезила передо мной.
— Поняла, — сказала Исабель, начиная приспосабливаться к движениям снежити при малейшем уколе прорастающих иголочек.
— Вот и прекрасно, — довольно улыбнулся Алэр. — Помни, моя дорогая невеста. Останешься ли ты живой во время и после церемонии, зависит только от твоего послушания.
Сложив пальцы в кулак, он с силой провел по щеке невесты, вминая костяшками кожу, и шаунке даже не надо было сдерживать стон боли — он бы все равно не вырвался. Ее губы улыбались и сделали попытку поймать палец господина и поцеловать, втянув в рот. Алэр позволил ей шалость, больно сжал второй рукой обнаженную грудь, а его шепот стал бархатным: