Оживившийся было взгляд камер-фрейлины погас, зато теперь в шоке пребывал ученик вейриэна.
— Простите? Меня, кажется, забыли посвятить в такие необыкновенно лестные планы. И давно император их вынашивает? Он уже настолько здоров?
Девочка заулыбалась, засияла как звездочка:
— А, значит, с самой идеей вы согласны?
В ухо Яррена явственно хихикнул дух рода. Горец помотал головой, прогоняя непрошеного свидетеля его позора.
— Нет! Я еще не успел обдумать эту идею, настолько она ошеломительна, ваше высочество. Значит, папа еще не в курсе?
Осияна подпрыгнула и, смеясь, захлопала в ладоши:
— Ага! Вы его уже называете папой! Я вас обставила, страшный белый дьявол!
Яррен выдохнул:
— Так это была какая-то неизвестная мне игра?
— Не совсем. Но заберите вашу фрейлину, она сейчас свалится.
Словно дождавшись команды, Исабель закатила глаза и действительно рухнула на руки подскочившего Яррена. Тот отнес ее на диванчик в комнате принцессы и, с удивлением убедившись, что девушка просто уснула, вернулся к гостье, потирая на ходу лоб.
— Ничего не понимаю. Почему она тоже уснула? Что происходит?
Осияна хитро прищурилась, глядя из-под длинных белых ресниц:
— А я знаю! Но только пообещайте мне, что вы не будете сердиться, фьер Ирдари.
— Как можно! Ведь вы принцесса и ребенок.
— Я не ребенок! — топнула ногой девочка. — Я ваша невеста. Ну… почти.
— В шутку? — уточнил Яррен, с подозрением глядя на младшую дочь коварного папаши.
— Пока да, — вздохнула малышка, присела на корточки и стала гладить ближайшего к ней снежного дракончика. — Папа сказал, что отдаст меня замуж за самого страшного мага во всем мире. А самые страшные — это Азархарт и вы.
— Даже не знаю, это мне льстит или меня… обескураживает. Разве я страшный? Ладно, пусть страшный. Я не сержусь. Но могу узнать загадку сна леди Исабель и… — он обвел рукой спящих эйхо, Мару и Кандара, — и остальных?
— А вы не догадались? — блеснули хитрые глаза маленькой пройдохи. — Полагаю, леди Виолетта и ее приближенные были очень-очень злы на папу. Наверное, даже ненавидели за то, что он так их напугал в оранжерее, и хотели сбежать, потому что это леди Виолетта ударила императора шаунским амулетом. Поэтому сработала магия брачного договора и клятва, которую ее высочество Виолетта дала папе на помолвке. Они не дали им сбежать.
Яррен покачал головой:
— Так себе версия.
— Почему? — бровки девочки нахмурились, и она закусила губу.
— Хотя бы потому, что Мары не было в оранжерее, и она не подданная Гардарунта и не подпадает под магию брачного договора. И еще потому, что эйхо тоже беспробудно спят, а они-то уж точно никакими клятвами не ограничены. Ну и, в-третьих, я почему-то совершенно не хочу спать.
— Совсем? — еще хитрее улыбнулась принцесса.
— Ни в одном глазу.
— Тогда вот вам еще версия, самая достоверная: вы в этом их сне и виноваты! И если папа узнает, он казнит вас за покушение на его невесту. Но я вас спасу, честно-честно! Я возьму вас замуж, а принца уже будет не так просто казнить.
Из глаз Яррена ушли даже слабые искры веселья, они потемнели как море в шторм. Осияна еще совсем ребенок, но уже не уступает в коварстве старшей сестре!
Не укрылась от него и мимолетная пауза перед словом “замуж”, словно девочка специально ошиблась в речи. И ведь если он ее поправит, сказав “не замуж, а в мужья”, то коварная деточка снова захлопает в ладоши и заявит, что он согласился стать ее мужем. И после этого всё, пропал вольный “ветер ущелий”. Поймают рыбку за жабры. Либо опозорят и вышлют за оскорбление принцессы, либо… заставят жениться на малолетней отсроченным браком. Ничто из перечисленного его категорически не устраивало.