— Вы там тоже не были и судите со слов доносчика, старейшина Баэташр, — с ослепительным дружелюбием улыбнулся синеволосый. — Принц Игинир не мог напасть на отца, он участвовал в схватке с монстром. Не будем решать за императора.
“Ого, как обострилась конфронтация, — нахмурился Яррен. — Как бы до междоусобной войны не дошло. Запомни этого сиагра, Ирдан. Кстати, он успел вступить в наш с Рамасхой тайный орден. Друг кронпринца — наш друг”.
“Но еще неизвестно, насколько оба — друзья Белогорья”, — возразил предок.
“Почему же неизвестно? Игинир запросил у нас укрытие в случае провала нашей затеи с Орденом Прекрасной Дамы. Если нам всем придется бежать с Виолеттой, то только в Белые горы, куда же еще!”.
Дух промолчал и очень кстати. Дверь снова открылась, выглянула миленькая ласхиня в бело-синих одеяниях целительницы и шепнула:
— Сиагр Ланвир, он смог пошевелить мизинцем левой руки и приоткрыть глаза!
— Мы должны запечатлеть свое почтение императору! — громко заявил асар и, оттеснив ласхиню, ринулся в покои.
К нему немедленно присоединились все остальные, включая невидимого Яррена.
Императора, возлежавшего на огромном ложе, ученик вейриэна узнал только по змеям-косам. Из ослепительно-белых, они стали грязно-серыми и не кружили оскаленными вьюгами, готовыми впиться в горло неосторожно приблизившемуся самоубийце, а бессильно лежали паутиной вокруг хозяйского тела, такого с виду бледного и хрупкого, что оно напомнило Яррену хитиновую оболочку мухи, высосанной пауком до последней капли.
Еще бросалось в глаза, что Алэр был крайне изможден, словно не ел и не пил всю неделю, точнее, уже восьмые сутки, после исчезновения. Черты лица обострились, нос исхудал и, казалось, стал прозрачным, как и кожа, обтягивавшая острые скулы.
Вопреки словам сиделки, глаза императора были закрыты. Рядом, устало откинувшись на спинку кресла, сидел дежурный целитель. Он даже не сделал попытку встать при виде придворных и генералов.
Высшие ласхи были потрясены. Они выстроились вокруг ложа полукругом и мрачно переглядывались.
— Почему императору не вливают силу синего пламени из накопителей? — нахмурился самый молодой из асар, недовольно скользнув взглядом по лекарю и обратив его на сиагра Ланвира.
— Целители не рекомендовали, — ответил синеволосый. Дежурный встрепенулся, тяжко вздохнув и попытался встать, но сиагр махнул ему рукой: — Не вставайте! Если вы лишитесь последних сил, некому будет спасти императора. Полагаю, всё дело в шаунской магии. Император, как вы видите, окаменел. Сиятельнейшие асары в своем Заполярье на краю мира забыли, что синяя и желтая магии несовместимы, и вливание донорской магии может привести к стремительному разрушению тела. Так?
— Так, — сипло прошептал целитель. — Нужно время. Постепенность. Как при обморожениях у людей.
Яррен, не пропустивший ни слова, знал: обморожения нельзя лечить ни огнем, ни слишком горячей водой, это приведет к почернению и гибели плоти. Спасти можно только оттаивая замерзших в холодной воде. И лишь потом применять магию огня и света. Но как император умудрился попасть под то же заклинание, которое поразило темного монстра? Алэра совершенно точно не было в оранжерее!
Или… Яррен вспомнил странное признание Виолетты: “Знаете, фьер Ирдари, когда я взглянула в глаз черного ящера, мне показалось чудовищное. Я как будто взглянула в ледяные очи Алэра”.
Страшная догадка пронзила его. “Ирдан! Когда ты говорил, что я не успел увидеть и запечатлеть как свидетель нечто важное, ты говорил об императоре Севера? Это он был в шкуре червеящера? И это он разил темной магией?”
“Догадался? Молодец, ты меня не разочаровал, потомок. Да, это был император Алэр. Но это еще не вся тайна его появления в дворцовой оранжерее, не самая страшная тайна. Но ты же знаешь: я не могу передать тебе то, что видел и вижу, ты должен сам увидеть, ученик вейриэна. Сам. Зачем тебе увеличивать долг? Так и жизни не хватит. Кстати, о долгах. Не слишком ли надолго ты застрял на тропе духов? Хватит ли у тебя осознанной памяти, чтобы расплатиться?” — поторопил дэриэн.
“Хватит, не переживай, — отмахнулся фьер Ирдари. — Лучше проведай Рамасху и проследи, чтобы целители ему не навредили, вдруг среди них затесался кто из лагеря старейшин Заполярья. Не беспокойся, я все-таки ученик вейриэна, удержусь на тропе и без твоей чересчур дорогой помощи”.
Яррен и сам чувствовал, что почти достиг предела, а тут еще о нем так невовремя вспомнили:
— Надо пригласить горцев, — предложил Ланвир. — Они могут излечить белой магией такие повреждения.
— С ума сошли, сиятельный сиагр? — вскинулся еще один древний асар. — Чтобы весь мир узнал о нашей беде и позоре императора? Он вас первого казнит, когда очнется. К тому же, видел я в зерцале этих ваших горцев. Это же пажи! Они слишком молоды и слабы, что они смогут?
— Они и сами пострадали в оранжерее, не так ли, сиагр Ланвир? — прищурился первый старейшина Баэташр.
— Да, но в свите принцессы Виолетты была еще фрейлина Исабель. По моим сведениям, она владеет шаунской магией. И ее не заметили среди пострадавших. Генерал, отправьте стражу в гостевую за леди Исабель, и будьте особо вежливы с невестой императора и ее свитой, а то знаю я вас…
“Тьфу ты, змеиная задница! — выругался мысленно Яррен, за что тут же получил дистанционный подзатыльник от предка. — Что делать, Ирдан? Я должен первым поговорить с фрейлиной. Она была неподалеку, может, что-то успела заметить. Но не могу же я уйти в такой важный момент и опять пропустить самое интересное!”
“Не позорь мои седины, потомок! Где твои хваленые мозги? Червеящер сожрал? Сам посуди, если даже я не нашел и не почуял девицу, отмеченную огненной клятвой короля Роберта, то как ее обнаружат эти синие отморозки?”
“И то верно, — успокоился полукровка. — Спасибо”.
“Спасибо много, литра крови достаточно!” — фыркнул дэриэн.
“Упырь!” — мрачно подумал полуинсей, но так тихо, чтобы даже прочно обосновавшийся в его голове дух не уловил.