Через пару минут принцесса слабо застонала, ее длинные ресницы встрепенулись, заплаканные фиалковые глаза открылись.
— Фьер Ирдари? Что с принцем Игиниром?
“Что с Рамасхой, Ирдан? Ты выяснил?” — Яррен немедленно затребовал сведения у своего соглядатая.
“Не так быстро, потомок! Тут такое творится, такое!” — с восторгом отозвался дух. Его голос звучал в голове горца приглушенно, как через слой одеяла: сказывались охранные заклинания северян. Не препятствие для ученика вейриэна, но досадная помеха.
Летта, не дождавшись ответа, всхлипнула, и Яррен встрепенулся.
— Да что с ним сделается, ваше высочество! Как вы себя чувствуете?
— Сносно. Он жив?
— Даже не сомневайтесь! — полуинсей снова увильнул от прямого ответа. — Что у вас болит? Поверхностные царапины я убрал, но вас надо осмотреть полностью.
— Позже! — вспыхнула девушка. — Они не смертельные. Ерунда.
— Миледи, с тварями Темной страны нельзя быть такой беспечной. В них ядовито всё: слюна, слизь, дыхание. А вы поранились и перепачкались.
Летта вырвала ладони из его рук и воскликнула:
— Узнайте, что с Рамасхой, фьер Ирдари. Я приказываю!
— Простите, принцесса, но этот приказ я вынужден пока проигнорировать. В первую очередь я отвечаю за вашу жизнь и здоровье. И лишь во вторую - выполняю ваши мелкие поручения и капризы.
— Мелкие? — Летта задохнулась от негодования, подскочила, и лишь крайняя слабость не позволила ей залепить пощечину дерзкому телохранителю. — Капризы?
— Да. Вы для меня превыше всего. По сравнению с задачей сохранить вашу жизнь в любых условиях, все остальное ничтожно. Я дал клятву вашему отцу, я присягнул вам. А не северянам. С вашим будущим пасынком сейчас сильнейшие целители ласхов, они его соберут по снежинке и заново воскресят, если потребуется, иначе император их растерзает.
— Император… — прошептала принцесса и опустилась на диван. — Знаете, фьер Ирдари, когда я взглянула в глаз черного ящера, мне показалось чудовищное. Я как будто взглянула в ледяные очи Алэра. Как же… как же я его ненавижу! — она всхлипнула, закрыв лицо ладонями. — О, Безымянный, прости меня!
Пока она молилась то Безымянному, то ушедшим айрам, то Священному Пламени своего отца, Яррен снова связался с родовым духом, но добился от того лишь признания: “Тебе надо всё увидеть своими глазами, потомок, и побыстрее”!
Надо было срочно искать решение, как обеспечить охрану дочери Роберта и не нарушить клятв. Выход нашелся под аккомпанемент очередного жалобного воя запертой эйхо.
Яррен снял запирающие заклинания, отомкнул замки и распахнул створки. И едва успел увернуться: эйхо, снося все на пути, рванула к своей госпоже. Следом выскочила растрепанная и красная как мак нянька.
— Мара! — со всем обаянием улыбнулся полуинсей. — А помните, вы призвали всех своих питомцев, даже выросших?
— Помню, — смутилась служанка и спрятала под фартук крупные руки.
— Вы сможете снова их призвать для охраны госпожи? В наших рядах осталось только два генерала, вы с армией верных эйхо, да я с войском великолепных… идей. Но мне надо выполнить приказ принцессы и отлучиться. На вас вся надежда, Мара. Только давайте переберемся в покои ее высочества, там защита надежнее.
— Спасибо, господин! — обрадовалась нянька. — Я так за моих деточек переживаю! Чувствую, как они беспокоятся. Их же все бросили из-за каких-то цветочков, а тут детишки под присмотром будут!
Уже через десять минут во всей гостевой башне, начиная с лестницы и заканчивая ложем принцессы, было не протолкнуться: снежные дракончики сбежались и слетелись со всего дворца. Все они, чуткие к любой магии, были взволнованы из-за долетевшего до них эха борьбы с чудовищем, но Маре потребовалось всего несколько напевных слов на языке аринтов и немного ласки, чтобы успокоить и рассадить детвору. Лучшего лекарства и для эйхо, и для Летты и не нашлось бы. Всем стало хорошо, даже Маре. Принцессу окружили мягкие сугробы с перламутровыми рожками и когтями, они урчали, тыкались мокрыми холодными носами ей в подмышки и колени, и впасть в отчаянье от тревоги за жизнь Рамасхи оказалось совершенно невозможно.
Немного понаблюдав и убедившись, что гардарунтская роза не собирается чахнуть, а в башню не прорвется никто посторонний, даже ласхи увязнут, Яррен помчался в оранжерею по пути духов, минуя дворцовую стражу, благо в суете и страхе перед прорывом Темной страны о Виолетте и ее свите все забыли.
*
Как ни торопился горец, самое интересное он пропустил, пока обеспечивал охрану принцессы: ласхи уже подчистили место прорыва и унесли того, кто стал виновником ранений кронпринца Игинира, контузии горца Кандара, разрушения оранжереи и гибели уникальных магических цветов.
И неизвестно, по кому северные маги, уныло бродившие среди обломков, больше скорбели. Яррен подозревал, что по эмелисам, чье волшебство больше не украсит тьму Полярной ночи, а мистические картины, сотканные их живым сиянием, уже не осветят тайн будущего и не покажут истину любящим сердцам. Если, конечно, верить северным сказкам.
Младшего лорда Кандара полукровка нашел в одной из расщелин, куда раненого бережно опустили духи рода Ривола, подальше от магии северян. Дэриэны и поддерживали бессознательное тело потомка на воздушной подушке и не позволяя соприкоснуться с осколками хрусталя, льда и камня. Ученик вейриэна самих спасителей не видел, зато отлично чувствовал по особому нутряному холоду, иголками кусавшему позвонки. Прикосновения духов Белогорья ни с чем не спутаешь.
Яррен мог общаться с ними только через своего покровителя, но Ирдан словно не услышал его просьбы и посредником выступать не спешил, лишь ворчал непрерывно: “Опоздал, ты опоздал, потомок! Опоздал! А я ведь звал тебя, предупреждал, а ты опоздал!”.