Рамасха сверкнул глазами, полыхнул россыпью радужных сияний, разлетевшихся веером и канувших в ночи. Отправлял вестников своим, — догадался Яррен. Его восхитила скорость и решительность кронпринца. Если бы еще к ним прилагалась удача!
— Фаворитка — не обязательно постель, — кронпринц задумчиво почесал гребень спящей на его руках драконочке. — Праздничный ужин продлится не меньше двух часов, раньше нам ничего не предпринять.
— Зачем твоему отцу человеческие девушки?
— Чтобы сломать леди Виолетту. Он начал со слабых и, думаю, попытается извести всех так или иначе. И до тебя с Кандаром доберется.
— Мы ему не по дряхлым зубам.
— Не такие они у Алэра и дряхлые, — усмехнулся кронпринц над такой мальчишеской реакцией полукровки.
— Может быть, не только в принцессе дело? Может быть, он и человеческую принцессу выбрал в жены с каким-то дальним прицелом? Ты хотел разнюхать, что с ним происходит, понять его цели. Продвинулся хотя бы на шаг?
— Нет, но уже тот факт, что ни на помолвку, ни на сегодняшний ритуал не принесли главную императорскую корону, о многом говорит. Отец не мог забыть о таком важной атрибуте и не мог никаким указом отменить священные традиции императорского двора… — Рамасха оглянулся. Заговорщики, конечно, почистили часовню и вокруг нее от следящих заклинаний, но могли появиться и новые, их враг тоже не дремал. — Не здесь об этом говорить. Идем, не будем терять времени. Не будем пока говорить принцессе, отвлечем. А там что-нибудь придумаем, чтобы спасти ее фрейлину.
*
И действительно, принцесса, испугавшаяся сначала за свою подопечную эйхо, потом завороженная мерцающими звездными глазами прекрасного северного принца и его живым рассказом, не сразу обнаружила отсутствие фрейлины. А не столь романтичная леди Исабель — заметила, сверкнула встревоженным взглядом черных глаз, но промолчала, остановленная жестом Яррена, приложившего палец к губам.
Однако описание битвы в молельне подошло к концу, и улыбающаяся Летта спросила:
— А моя фрейлина осталась с Марой, как с моей представительницей?
Мужчины дрогнули и отвели взгляды. Врать, глядя в фиалковые глаза, Рамасха не посмел, а Яррен и не мог, он слово учителю дал.
Улыбка мгновенно спала с лица принцессы.
— Где она?
— На праздничном ужине в вашу честь, ваше высочество.
— Одна? Я иду туда. Немедленно!
— Он этого и добивается. Вашего выхода, — Рамасха снова поймал пальцы Летты и бережно сжал. — Он в страшном гневе сейчас. И если доберется до вас, то гнев обрушится на вашу голову.
— Но Эбигайл…
— Я пойду и попробую вывести из зала вашу фрейлину и сопроводить к вам. Яррена не пустили в трапезную, но меня не посмеют остановить.
Рамасха поцеловал Летте кончики пальцев и поспешил в трапезную.
Но спасать было уже некого. Император и его новая фаворитка покинули праздничный ужин с позорной поспешностью. И, как оказалось, не только ужин, но и дворец. Как раз в тот миг, когда был снят блокирующий выходы купол.
Глава 8. Азархарт
Обдурить глупенькую светло-рыжую фрейлину оказалось еще легче, чем предыдущую, тоже рыжую, но куда темнее.
Не просто так гуляли сквозняки по дворцу и покоям принцессы все эти дни и ночи.
К самой Виолетте подобраться не удавалось: девушка почти не выходила из защищенной горной магией комнаты, всегда куталась в шубу с вплетенными в мех оберегами, либо держалась слишком близко к жаровням.
А вот ее фрейлины, бегавшие по поручениям, как простые служанки… Им доставалось изощренных ледяных ласк куда больше.
Дотронуться до щеки легким ветром. Мазнуть по губам. Пробраться под одежду и куснуть холодом сосок, чтобы сжался в твердую горошину. Скользнуть льдинкой по животу и ниже…
Ах, как Эбигайл вздрагивала, как испуганно сжимались ее бедра, когда невидимые ледяные пальцы касались лепестка рыжей гардарунтской розы там, внизу. И, дотронувшись, пальцы становились горячими от ее живого тепла. Ласкали, пока и ей не становилось жарко. И она, застигнутая на бегу, судорожно обнимала колонну и сползала на пол, не в силах и шагу ступить дальше, или растекалась лужицей в темном уголке коридора, на одном из многочисленных диванчиков, и обмирала от страха, что кто-то заметит ее и поймет, как ей хорошо…
Откуда ей знать, что эти шаловливые сквозняки послушны только одному хозяину и охраняют его тайную игрушку от чужих глаз и ушей, пока она, в полуобмороке упав на диванчик или креслице, тихо стонет и содрогается в сладких судорогах.