Игинир подался вперед, чтобы ни мгновения не пропустить, ни звука. Но как назло, запечатление подернулось дымкой тьмы, а по зеркалу то и дело прокатывалась рябь, гася все звуки.
Единственное, что смог разобрать кронпринц в мутных картинках, это то, что Алэр даже попытки не сделал сразиться с чудовищным гостем. Наоборот, едва ли не ползал у его ног. А потом ушел, раздавив портальный амулет, и оставил на алтаре полуобнаженную императрицу.
И Виолетта снова ужалила Рамасху в самое сердце, когда, тут же забыв о покинувшем ее супруге, выгнулась гаремной девкой перед Азархартом и раздвинула ноги, приглашая ее взять.
Даже темный владыка отпрянул! Побрезговал. И растаял во тьме.
Но вместо него у алтаря появилос огромное и безобразное отродье Темной страны и навалилось на Виолетту. И она его обняла? Магические помехи не позволяли рассмотреть. А через мгновение всё исчезли в черном тумане. Когда он развеялся, на алтаре лежали лишь припорошенные черной сажей шкуры.
Рамасха с минуту оцепенело смотрел на пустое зеркало, отражавшее теперь только его лицо. Потускневшее, словно в его душе задули свечу. И сажа с того проклятого алтаря проклятой долины припорошила его сердце черным ядом.
Когда эта глупая и тщеславная девчонка, ничего не представляющая из себя, совсем ничего, успела так врасти в его душу, что стала ее светом?
И почему эмелисы, эти безмозглые эмелисы – расцвели для них?
Воспоминание о волшебных цветах, как ни странно, отрезвило.
С каких это пор он стал романтичным слюнтяем? Где его хваленые ум, логика и дисциплина?
Принц Игинир встал, одернул камзол, убрал кристалл памяти в чехол. Обшарил взглядом кабинет со скрытыми в тайниках сейфами. Вещественное доказательство предательства отца-императора нужно надежно спрятать. Но это драгоценные мгновения, а где-то там умирает его младший друг Яррен. И Рамасха опустил бесценную улику в карман, всего лишь запечатав его магией от случайной потери.
Но замер, пораженный внезапной мыслью.
Что-то не сходится. И прежде всего во времени.
Если Виолетту взял на алтаре и потом унес в свою бездну темный выродок Азархарта, то каким образом она оказалась запертой в своей башне под атакой Эмерит и ее асаров?
И почему тогда Алэр, спокойно скормивший жену темным, потом ворвался в ее покои и вел себя с ней как последний скот, попытавшись изнасиловать на глазах ее телохранителя и своего младшего сына? И, кстати, Кандар не говорил, что она сегодня покидала башню. Принцесса была под охраной горца вплоть до появления императора и своего исчезновения на тропе духов!
Как она могла быть одновременно в Дихорской долине у алтаря и во дворце? Даже маги не способны так раздваиваться!
Зато тот, кто по какой-то ошибке или насмешке исчезнувших айров считается его родным отцом, вполне мог… раздвоить. Выдать снежить за гардарунскую принцессу.
Но в долине была живая девушка! Алтарь принял ее кровь и признал брак! Как быть с этим?
Рамасха потер лоб, тряхнул головой, прогоняя несвоевременные мысли. Потом разберется, распутает этот клубок лжи, обмана и предательств. Поймет, где настоящая Фиалка. Найдет.
А сейчас – Яррен.
Он собрался с силами, стараясь понять, где сейчас искать Ниэнира, в какой точке бескрайних снегов светится его ключ сердца, – ими братья обменялись еще в детстве младшего принца.
Не теряя времени, Рамасха уже начал раскрывать снежную воронку, еще не задав координаты портала.
Это его и спасло.
На кабинет из ниоткуда, испарив все замки, щиты и ловушки, обрушился огненный смерч, уронил на руки мага, мгновенно вскинутые в защитном жесте, чье-то тело. Он даже охнуть не успел!
Одновременно с этим ураганная сила вытолкнула его с непонятным грузом на руках в раскрытую ледяную пасть портала. Напоследок что-то тяжелое и твердое больно ударило по ногам, придав ускорение.
Глава 23. Спасение
Столкновение огненной и снежной магии уничтожило портал, окатило кронпринца штормовой волной неприятно горячей воды и оставило лежать в луже. Он мгновенно промок. Потоки воды стекали по волосам и лицу, не позволяя открыть глаза и рассмотреть, что за тяжесть прижала его руки и ноги.
Рамасха тряхнул головой, рассыпая веер брызг. Разлепил ресницы. Он мог бы остановить водопад, попросту заморозив его, но тогда сам бы заледенел. Вот потому-то ласхи предпочитали не воевать с инсеями, а договариваться и торговать…
В этот миг его настигло первое послание Ниэнира, ослепившее ярким сполохом принца, и без того полуослепшего от огненной вспышки. Ниэнир никогда не умел четко рассчитывать «громкость» зримой речи.
«Брат! Вижу портал над обозначенной на карте точкой! Ого! Из него вышел отец… и его пес Диас. Отец раскрыл еще один портал. Похоже, внутрь «подснежника» можно попасть только так. А пес остался на страже. Ха, видимо, наш папаша даже своему пприхвостню не хочет показывать, где дверь внутрь. Ну, сейчас я сниму постового и найду вход!»