Поручик быстро подхватил со стола несколько листов бумаги и, уложив их на папку, взялся за карандаш. Сосредоточившись, Егор принялся переводить письмо, стараясь произносить слова максимально четко и не спеша. Дочитав текст до конца, он еще раз пробежал по строчкам взглядом и, убедившись, что ничего не упустил, вернул документ офицеру.
– Ловко у вас получатся, Егор Матвеевич, – одобрительно улыбнулся поручик. – Иной профессор в университете так быстро не управится.
– На границе с Бухарским царством жили. Приходилось с разным народом беседовать, – отмахнулся парень, протягивая руку за следующим документом.
Это письмо также было на фарси. Переведя его, парень взял в руки следующий документ и, начав читать, недоуменно хмыкнул:
– Турецкий? Ваше ведомство решило весь Средний Восток своим вниманием почтить?
– На границах неспокойно стало. Вам ли не знать, – хмыкнул в ответ поручик.
– Так это не персов с турками гонять надобно, а всяких британцев с французами и прочими австро-венграми, – иронично хмыкнул Егор, пожимая плечами. – Это им спокойствие в государстве нашем словно серпом по известному месту. Не уймутся никак, сволочи.
– Иностранцев не любите, Егор Матвеевич, – вкрадчиво поинтересовался жандарм, чуть подобравшись.
– Я политиков их не люблю. А простой люд про нас и не вспоминает, – отмахнулся парень, сосредотачиваясь на тексте письма.
Перевод этого документа тоже немного времени занял. Закончив, парень еще раз пробежал текст взглядом и, убедившись, что перевел все правильно, отдал бумагу жандарму.
– Это все, или еще чего имеется? – нейтральным тоном уточнил Егор, глядя на жандарма невинным взглядом.
– Есть одна записка. Мы ее с одного британца взяли, да только языка того даже в университете не знают, – помолчав, нехотя отозвался поручик.
– Дозвольте глянуть, – хмыкнув, попросил Егор, протягивая руку.
– Извольте. Ежели вы и ее перевести сможете, не знаю, как тогда и благодарить вас, – проворчал жандарм, отдавая ему бумагу.
– Очень интересно, – удивленно буркнул парень, вчитываясь в текст. – Это же урду. Это племя на территории Афганистана живет. И надо признать, что ничего интересного для вас тут не имеется. Это скорее короткий отчет купцу, о продаже товара.
– А подробнее можно? – быстро спросил жандарм, подобравшись, словно перед прыжком.
– Можно и подробнее, – задумчиво кивнул Егор, вспоминая нужные слова редкого языка. – Этот язык я не так хорошо знаю, как остальные, но эту записку переведу, – добавил он, убедившись, что может разобрать все. – Пишите.
Закончив, он несколько раз сравнил перевод с оригиналом и, убедившись, что смысл текста не изменился, устало вздохнул:
– Все. Ничего иного в этом письме не имеется.
– Глазам не верю, – растерянно проворчал жандарм. – Я всех московских профессоров объехал, никто и слова перевести на смог. А тут вот так, с ходу… – он замолчал, растерянно качая головой.
– Вся беда в таком деле, что письменный алфавит у большинства стран Среднего Востока арабский, а языки свои. Потому и разобрать, что написано, можно только зная нужный язык. В противном случае все написанное станет сплошной абракадаброй.
– Как-как? – удивленно переспросил жандарм, улыбаясь.
– Это из сказки. Вроде как волшебное заклинание. Произнес «абракадабра», и все исполнилось, – с улыбкой пояснил парень, мысленно отвешивая себе очередного пинка за длинный язык.
– Не доводилось слышать, – покрутил поручик головой. – Что ж. Премного благодарен, Егор Матвеевич. Признаться, не ожидал, что у вас так просто все получится. Думал, придется сюда словно на службу седмицу ездить.
– Господь с вами, поручик. Нешто я не понимаю, что вам и без такой езды забот хватает, – отмахнулся Егор.
– Тогда я попрошу вас подписать вот эту бумагу, – доставая еще один документ, произнес жандарм, продолжая улыбаться. – Сие есть расписка о сохранении тайны всего вами услышанного.
– Господин полковник никак не уймется? – разом посуровев, мрачно спросил Егор, зло глядя жандарму в глаза. – Сказано, никаких бумаг я подписывать не стану. Не нравится, не привозите. Управляйтесь сами, – отрезал он, складывая руки на груди.
– Но сохранение тайны… – снова начал жандарм, но Егор не дал ему договорить, жестко оборвав, вставая из кресла:
– Не смею более задерживать, господин поручик. Всего наилучшего, – произнес он тоном, которым можно было воду замораживать.
– Гм, до свидания, Егор Матвеевич, – быстро поднявшись, щелкнул поручик каблуками. – Честь имею.