– Это с кем ты уже драться собрался? – растерялся дед.
– Ни с кем не хочу, но после всего случившегося, считаю, что к подобному нужно быть готовым всегда. А вообще, это я так, для примера, – выкрутился Егор, сообразив, что тут нужно серьезно фильтровать базар. Не то общество, чтобы попусту языком трепать. Не поймут.
– Да уж, оказия, – поморщившись, вздохнул старик. – Вот уж не думал, что такое случиться может. А по поводу одежи не беспокойся. Вот завтра портного вызовем, закажешь ему, чего сам решишь.
– Так я могу заказать только то, к чему сам привык, моды-то я вашей не знаю, – развел Егор руками.
– Так он и подскажет, – отмахнулся дед.
– А нужна ли она, модная-то? – задумчиво протянул парень, вопросительно поглядывая на дядю. – Понятно, что встречают по одежке, да только мне до той моды и дела нет. Мне, к примеру, тот костюм дорожный куда как удобен. В нем хоть дышать вольно можно.
– Значит, такой и заказывай, – махнул Игнат Иванович рукой, одобрительно усмехнувшись.
– Игнат вон сказывает, ты кучу языков всяких знаешь. Даже те, на которых тут только профессора университетские говорят. Так ли? – продолжил дед беседу.
– Так, – коротко кивнул Егор, не видя смысла это скрывать.
– Он не только в языках дока, – усмехнулся дядя. – Он и кулаками лихо орудует, и саблей рубиться умеет. В общем, наша кровь. Сам видел, как он пьяного дурака одним ударом угомонил.
– Вот это по-нашему, – удивленно выслушав его, вдруг рассмеялся дед.
Первые несколько дней в имении было несколько сумбурными, но очень скоро парня оставили в покое. Приглашенный врач, внимательно осмотрев Егора, пришел к выводу, что выздоровление тела идет хорошо, а вот с памятью никто ничего сделать не может. Тут остается уповать только на удачу и на Господа Бога. Выслушав эту сентенцию, Егор уже привычно перекрестился и, вздохнув, отправился в свои покои.
Усевшись в кабинете за стол, парень несколько минут тупо пялился в столешницу, а после, достав из стола лист бумаги и карандаш, принялся составлять список всего, что ему нужно для приведения этого тела в полный порядок. Как так сложилось, он не понимал, но был совершенно уверен, что в своем нынешнем состоянии не сможет дать достойного отпора в случае какой-либо неприятности. Судя по всему, тело это учили совсем не тому, к чему привык он сам. Во всяком случае, в каждом случае, когда ему приходилось наносить удары, руки работали не так, как он привык.
Закончив писать, Егор сунул бумагу в карман и, поднявшись, отправился во двор. Говорить с кем-то или читать не хотелось, а сидеть в своих комнатах просто так было бы глупо. К тому же это было элементарно скучно. Выбравшись в сад, парень побрел, куда глаза глядят, попутно обдумывая, как жить дальше. Вечно сидеть на шее у новоявленных родственников не будешь. Рано или поздно начнутся неудобные вопросы. А это прямая дорога к разоблачению.
Очнулся Егор, вдруг оказавшись перед воротами церкви. Удивленно оглядевшись, парень вздохнул и, решившись, направился к крыльцу. Поднявшись, он, как положено, перекрестился и, войдя в храм, принялся осматриваться, выискивая знакомые иконы. Сам он был крещен, это Егор знал точно, но особой тяги к религии никогда не испытывал. Да и не было у него такой возможности. Приметив икону Георгия Победоносца, парень купил у старушки свечу и, затеплив ее перед ликом, замер, только теперь сообразив, что никакой молитвы просто не знает.
– Не на тот лик смотришь, отрок, – раздался за спиной тихий голос, и Егор, развернувшись, увидел пожилого попа.
Невысокий, сухощавый, с окладистой бородой, священник всем своим видом вызывал невольное доверие.
– Почему не на тот? – удивился парень.
– Это ведь тебя из степей привезли? – вместо ответа уточнил поп.
– Угу, – коротко кивнул Егор.
– Слышал я о беде твоей, – вздохнул поп, огладив бороду неожиданно широкой ладонью. – Почитай в бою выжил, а потому поклониться тебе надобно Богородице, что уберегла от смерти в час тяжкий. Вон туда ступай, – указал он рукой.
– Я молитв не помню, – помолчав, тихо признался Егор. – А без молитвы то уже не по канону будет.
– Ну, каноны и правила соблюдать, это ты мне оставь, а сам просто свечу поставь, да от себя, от души помолись, да поблагодари, что живот тебе царица небесная сохранила, – чуть улыбнувшись, подсказал поп. – Ступай, сынок. Ступай. Нет греха, коль человек чего у нее душой просит. Как сам думаешь, как мыслишь, так и говори. А уж она услышит. Поверь.
Кивнув, Егор купил еще одну свечу и, подойдя к нужной иконе, поставил ее перед ликом. Потом, глядя на лик, он вдруг, сам того не ожидая, принялся благодарить за спасение и просить удачи в нынешних делах, чтобы хоть как прожить вновь полученную жизнь достойно. Сколько он так простоял, Егор и сам не понял. Просто стоял и рассказывал иконе все, что с ним случилось, прося понять и простить его невольный обман. Ведь сам он этого точно не хотел.
Очнулся парень, когда луч света, проникший в храм, неожиданно осветил ему лицо. Растерянно замолчав, парень тряхнул головой и, перекрестившись, побрел на улицу. Что ему дало все это, он пока и сам не понял. Знал только, что хмарь на душе прошла, а в голове мысли перестали скакать перепуганными зайцами. Выйдя на крыльцо, Егор развернулся и, как положено поклонившись, еще раз перекрестился. Он уже сошел с крыльца, когда услышал негромкий голос священника, кому-то строго о чем-то выговаривавшего.
Не сдержав любопытства, Егор решил посмотреть, кто это умудрился так вывести этого явно незлобивого и спокойного человека. Перед сухоньким попом стоял крепкий, широкоплечий мужчина в лохматой папахе и, склонив голову, угрюмо выслушивал все сказанное, теребя пальцами узкий пояс, навроде кавказского. Священник, краем глаза заметив Егора, вдруг повернулся и жестом позвал его поближе.
– Ты ведь, Роман, в хозяйском доме живешь? – спросил поп у мужика. – А раз так, то вот тебе моя епитимья, за пьянство твое неуемное. Вьюнош сей в бою память потерял, и посему трудно ему теперь привычной жизнью жить. К тому же осиротили его разбойники. Никого из близких в живых не осталось. Вот и станешь ему навроде денщика и наставника. И помни, Рома, дело то будет не простое. Не уследишь, не обессудь. Как бог свят, прокляну. А ты, – тут поп повернулся к парню, – деду и дяде своему скажешь, что денщиком его к себе взял. А ежели спросят, кто подсказал, скажешь, я велел. Все одно Роман в хозяйском доме живет, вот и будет тебе служить. Понял ли?
– Понял, только зачем это все? – растерянно поинтересовался Егор.
– Оба вы, души мятущиеся, а значит, станете один другому помогать, – вздохнув, тихо ответил поп и, коротко перекрестив обоих, скомандовал: – Ступайте. Вам теперь о многом поговорить надобно, – добавил он и, развернувшись, вернулся в церковь.
– Ну, давай знакомиться, барич, – окинув парня долгим, внимательным взглядом, сочным баритоном предложил мужик. – Лютов, Роман Архипович я. Родовой казак Забайкальского казачьего воинства.