– Вы про письмо то, на арабском? – осторожно уточнил Егор.
– Угу, – коротко кивнул Игнат Иванович. – Уж прости, друг мой, но теперь в подобных случаях я первым делом буду обращаться к тебе.
– Это сколько угодно, я только рад буду помочь. Но почему я? Вы же сами говорили, что у вас в службе знатоки восточных языков имеются.
– Имеются, да только вот такие хитрости они разгадывать не умеют, – развел дядя руками. – С тем письмом почитай три месяца бились, а ты его в пять минут как тот орешек расколол.
– Три месяца? – удивленно ахнул Егор, не поверив своим ушам.
– Так его из столицы и в Москву, и в Казань возили, пока оно обратно ко мне прикатилось, – усмехнулся Игнат Иванович.
– А, так это вместе с дорогой, – сообразил парень.
– Верно. С дорогой. А с того времени потеряли уйму. Так что в следующий раз я первым делом тебе такие письма показывать стану. Так оно и быстрее будет, и для тайны сохранения полезнее. А вообще, есть у меня одна идея, – помолчав, вдруг оживился дядюшка.
– И какая же? – насторожился Егор.
– Пока тебе подходящего возраста нет, поживешь в имении, с дедом. Ну, будешь иногда для меня подобные письма переводить. А как срок придет, я тебя в нашу службу впишу. Станешь служилым чиновником при серьезной службе. Как тебе? – повернулся он к парню.
– А как же официальное образование? Диплом? – растерялся Егор. – У нас ведь о человеке по бумажке судят, – на всякий случай напомнил он.
– Это дело решаемое, – отмахнулся Игнат Иванович. – Я в Московском университете уговорюсь, чтобы они у тебя нужные экзаменации разом приняли. Все одно большая часть тех профессоров вынуждены с нашей службой дело иметь. Заодно и проверят, как тебя учили, – задумчиво добавил он.
– Так, может, тогда не стоит и время тянуть? – подумав, решился предложить Егор. – Уговоритесь месяца через три. Ну, чтобы я малость в себя пришел. А как экзаменация случится, сразу понятно станет, что я знаю. Может, еще придется и вправду учиться поступать.
– А справишься, так быстро-то? – с сомнением поинтересовался дядя.
– Ну, языком молоть не мешки таскать. Плечи не болят, – не удержавшись, усмехнулся Егор.
– Тоже верно, – рассмеялся Игнат Иванович. – Что ж. Пожалуй, так и сделаем. И вправду, нечего даром время терять. Значит, на том и порешим. С момента нашего приезда в имение у тебя будет три месяца, чтобы здоровье поправить. А после будет тебе настоящая экзаменация на предмет знания всяческих восточных языков.
– А почему только восточных? – не понял Егор. – Я вон и французским, и немецким с итальянским владею. Пусть и их проверяют.
– К чему тебе такая докука? – удивился дядюшка.
– Подумал, может, хоть так чего вспомню, – вздохнул Егор.
– Ну да. Верно, – чуть подумав, кивнул Игнат Иванович. – Ты вспоминаешь чего, ежели сам с нужным делом сталкиваешься. Непрост тот врач оказался. Непрост, – вздохнул он задумчиво, вспомнив отповедь, полученную от доктора в больнице.
– Вот и я про то, – быстро кивнул Егор, подпуская в голос сиротской слезы.
– Покоен будь, Егорушка, – услышав это, поспешил заверить Игнат Иванович. – Как бы оно там ни сложилось, нужды ты ни в чем знать не будешь. В том я тебе слово свое дал.
– Благодарствую, Игнат Иванович, – вздохнув, тихо отозвался парень.
– Господь с тобой, милый. Дядей зови, и ладно будет. Чай, не на приеме, – тепло улыбнулся чиновник.
Карета подкатила к очередному постоялому двору, и они замолчали, готовясь окунуться в уже ставшую привычной круговерть поселения и тому подобных дорожных радостей. Кучер и слуга тут же принялись за обычные в таких случаях дела, а Егор с дядей отправились прямиком в помещение трактира. Хозяин, круглый толстяк неопределенного возраста с физиономией продувной бестии, едва завидев именитых гостей, рассыпался мелким бесом, обещая все возможные блага.
Выделив гостям два номера, он тут же принялся шугать слуг. Егор едва успел войти в номер и оглядеться, как два крепких молодых мужика принялись носить в ванну горячую воду. Судя по скорости реакции, это дело тут было отработано до мелочей. Дождавшись, когда они закончат, Егор достал из саквояжа чистое исподнее, полотенце, походный несессер и отправился приводить себя в порядок.
Дороги местные качеством не отличались, так что поднятая колесами кареты пыль оседала на седоках толстым слоем. Отдав свой костюм служанке, чтобы почистили, парень прошел в ванную и, раздевшись, со стоном блаженства погрузился в горячую воду. Это и вправду было настоящим удовольствием, после целого дня в тряской карете до скрипа отмыться и ощутить, как расслабляются натруженные мышцы. Тряска в этом транспорте могла кого угодно довести до кондрашки.
Не спеша отмывшись, Егор оделся в чистое и, заперев дверь номера, отправился в трактир, ужинать. Как оказалось, Игнат Иванович был уже тут. Более привычный к подобным поездкам дядюшка двигался гораздо оперативнее своего молодого племянника. Увидев парня, он вскинул руку, привлекая его внимание, и Егор, кивнув в ответ, направился к его столу. Но уже через три шага вдруг наткнулся на крепко выпившего молодого мужика, одетого с заметной претензией на роскошь.
– Куда прешь, сопляк? Тут чистая публика отдыхать изволит.
– Это ты, что ль, чистый, пьянь? – не полез парень за словом в карман. – Проспись, шваль.