Путешествие на всю жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бронзовки практического вреда не приносят, а радости своей красотой доставляют немало. Правда, есть среди бронзовок и такая, которая не вызывает симпатии людей. Надо же, и внешне он, этот жучок, очень симпатичный — маленький, мохнатенький, и имя у него такое славное — оленка, а вот вредит в садах — и все тут! Да, в семье не без урода.

Итак, скакуны, жужелицы, бронзовка. Три жука. А их только у нас в Подмосковье несколько тысяч видов. Они живут всюду, и каждый жук чем-нибудь интересен. Один, такой, как, например, бомбардир, при опасности отстреливается, другой, например, щелкун, если его перевернуть на спину, делает сальто-мортале в воздухе и становится на ножки, третий роет глубокие норки, четвертый прогрызает в дереве сложные ходы-лабиринты и «сажает» там грибы, пятый… Ну, в общем, перечислять можно до бесконечности, до бесконечности можно рассказывать о жуках. Но интереснее все-таки самому понаблюдать за ними. Особенно если повезет, и ты где-нибудь на дубе увидишь необыкновенных, самых крупных из наших жуков — оленей. Даже просто посмотреть на них очень любопытно. А если они еще устроят «рыцарский турнир» — начнут сражаться — тут уж совсем будет здорово!

Может быть, ты увидишь степенного жука-носорога, к которому как нельзя точно подходит это название. И не только потому, что у него действительно имеется рог, но и весь он могучий, «толстокожий», действительно похож на крошечного носорога. Может быть, понаблюдаешь за светляками или за жучком, который так хорошо умеет симулировать смерть, что даже назван вором-притворяшкой. Если пойдешь в лес, в поле, на луг, будешь внимательным, осторожным и терпеливым, обязательно увидишь каких-нибудь жуков. И поймешь, как права поговорка: лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

Муравьи

Знакомый лесник рассказал мне такую историю. Однажды на лес напали очень опасные и прожорливые гусеницы походного шелкопряда. В короткий срок, пока люди, не ожидавшие такого нашествия, готовились принять меры, гусеницы «атаковали» большой участок леса, уничтожили всю листву на деревьях и кустарниках, всю траву. И только посреди этого участка остался островок — там по-прежнему шумели листвой деревья и зеленела трава. Гусеницы почему-то пощадили этот кусочек леса. Но когда люди поинтересовались, в чем же дело, оказалось, что гусеницы не собирались ничего щадить — на этом участке находился муравейник, и муравьи сами были беспощадны к гусеницам.

Я знал, что муравьи очень полезны, что они уничтожают множество вредителей леса, но чтоб обитатели одного муравейника могли остановить нашествие полчищ гусениц — это показалось мне невероятным. Однако лесник был человеком правдивым, и сомневаться в его словах я не имел права. И все-таки решил проверить, вернее, мне собственными глазами захотелось посмотреть, действительно ли муравьи так «могучи».

Уже с весны я наметил муравейник, за которым буду наблюдать, и каждый раз, приходя весной в лес, подходил к нему — не проснулись ли уже муравьи?

Наконец появились первые признаки того, что муравьи проснулись. Сначала появились отдельные муравьишки. Они еще, видимо, не проснулись как следует — пошатываются и двигаются не очень-то быстро. Но вот их становится больше. Они уже энергичны. Открывают все входы в гнездо, проветривают его. А другие уже отправились на разведку. Поначалу разведчики не уходят далеко от гнезда — надо осмотреть ближайшие окрестности. Постепенно разведчики удаляются все дальше и дальше и уже все чаще возвращаются с добычей.

И вот пришло время, когда я мог приступить к своему опыту. Заранее проверив все подступы к муравейнику, я определил, что к нему (или от него) идет семь дорожек, которыми пользуются муравьи. Конечно, хорошо бы перекрыть все семь дорожек, но я был один, а одному это сделать невозможно. Ну что ж, проведу эксперимент и без ассистентов.

Вооружившись всем необходимым — часами, пинцетом, пробирками, я занял свой пост. Заметил время и приступил к делу. Первый муравей, которого я ограбил, тащил крошечную гусеничку. Он отдал мне ее без сопротивления и, потоптавшись немного, побежал обратно. А в это время уже на дорожке появилась целая процессия — несколько муравьев тащили большую муху. Она тоже оказалась в пробирке. За толстую гусеницу пришлось повоевать — муравьи, тащившие ее, не хотели отдавать добычу, а один даже повис на ней.

Прошло всего несколько минут, и пробирка уже почти наполнилась. Я взял следующую.

Ровно час грабил я муравьев на дороге, как самый последний бандит, хотя и утешал себя мыслью, что после проверки отдам им обратно всю добычу.

Через час я отошел от муравейника, расстелил на траве лист бумаги, вытряхнул на него содержимое пробирок и стал считать. Считал и сам себе не верил. Около трехсот насекомых и их личинок! И это лишь за один час и на одной дорожке. А ведь активны муравьи часов 10–12, и дорожек, ведущих в муравейник, — семь. Если перемножить мою добычу на часы работы муравьев, а потом это на количество дорожек, получится больше 20 тысяч насекомых. Больше 20 тысяч насекомых уничтожают жители муравейника за один свой рабочий день! Чтоб уничтожить такое количество насекомых, большой пестрый дятел, например, должен работать 20 дней, а большая синица два месяца.

Когда я рассказал о своем опыте леснику, он только улыбнулся. И сказал, что это не так уж много, даже скорее мало. Обычно обитатели среднего муравейника уничтожают за летние месяцы 5, а то и 8 миллионов насекомых. Значит, за день в два — два с половиной раза больше, чем я насчитал.

В лесу много разных муравьев. Не все они одинаково полезны. Но у всех муравьев очень сложная и еще до конца не изученная людьми жизнь, у них еще много своих тайн. Чтоб открыть их, надо много времени, много знаний, много терпения и настойчивости. А ведь есть люди, которые, придя в лес, разрывают муравейники, надеясь увидеть, что там, внутри. Да ничего эти люди не увидят! Только погубят муравейник.

И, встретив в лесу такую разрушенную муравьиную кучу, я долго стою около нее и думаю: как бы объяснить людям, что этого ни в коем случае нельзя делать?!

Новая пестрокрыльница

С первых теплых дней и до первых заморозков у всех, кто наблюдает за насекомыми, полно работы. А у некоторых не очень опытных наблюдателей глаза разбегаются и голова идет кругом: столько объектов для наблюдения. Это и так и не так. За одними насекомыми можно наблюдать все лето или несколько месяцев, а других увидишь только в определенное время.

В середине лета идешь по полянке или опушке, а из-под ног брызги разлетаются. Шагнул осторожно, а будто сильно топнул по луже — в разные стороны полетели капли. Если поймать такую «капельку», ею окажется маленькое насекомое — серое, или желтое, или коричневое — кобылочка. А ведь в начале лета их не было. Верно. Но зато здесь было другое: на траве, на цветах висели комочки пены, похожей на слюну. Будто и правда кто-то пришел сюда и стал плеваться. Фу, безобразие какое!

Но если приглядеться к этим «комочкам», можно заметить, что они чуть-чуть шевелятся, что из комочков этой «слюны» то и дело что-то высовывается. Может быть, маленькое насекомое случайно попало туда и никак не выберется из густой пены? Один мой знакомый, с которым мы гуляли по лесу, так и подумал и бросился на помощь «гибнущим» насекомым. Но вскоре он отказался от своей затеи: во всех комочках пены сидели такие же крошечные существа. А комочков было очень много. Что же, эти насекомые нарочно забрались в пену? Да нет. Сначала они прочно уселись на стебельки растений, а потом «организовали» вокруг себя такую пену. Делают они это так: высасывая сок из растения, насекомые тут же выпускают его и при этом очень быстро двигают ножками. Жидкость взбивается, превращается в пену, а чтоб она не стекала на землю, насекомые выделяют в нее особое клейкое вещество. Насекомое, которое делает такую пену, называется слюнявицей. Но это не точно. Слюнявица — личинка тех самых кобылочек, которые прыгают — «брызгают» в середине лета из-под ног. Когда появляются кобылочки, слюнявиц уже не увидишь, так же, как не увидишь кобылок весной и в начале лета.

А осенью, говорят, мухи начинают больно кусаться, будто бы чувствуя свою близкую гибель, они хотят напоследок отомстить людям за то, что те их гоняли, морили, травили. На самом же деле все мухи как вели себя все лето, так ведут себя и осенью. Но осенью появляются другие мухи — жигалки. Те действительно кусают. Значит, так: слюнявицу, допустим, можно увидеть в начале лета, кобылку — в середине, жигалку — в конце. Одних бабочек, например, таких, как крапивница, можно увидеть с весны до осени, других, таких, как, например, тополевый ленточник, можно увидеть только в середине лета, третьих, таких, как зимняя пяденица, только осенью. Но есть бабочки, которых можно увидеть и в начале лета и в конце. Но только в разном «наряде».

В начале лета я поймал небольшую темно-желтую с черными пятнышками бабочку. Бабочка довольно обычная, определить ее было нетрудно — пестрокрыльница. Правда, в определителе рядом со словом «пестрокрыльница» стояло еще и «весенняя», но я почему-то на это слово не обратил внимания. А в конце лета я поймал другую бабочку, черную. Но она тоже оказалась пестрокрыльницей, только летней, как сказано было в определителе.

У бабочек, как известно, за лето бывает два, а то и три поколения. У пестрокрыльниц весенних зимуют куколки, они промерзают, и появляющиеся весной бабочки рыжие. Рыжие откладывают яички в начале лета, из них выводятся гусеницы, которые успевают окуклиться, и во второй половине лета появляются черные пестрокрыльницы. Они не знают холода и поэтому окрашены иначе, чем их родители, — они в бабушек и дедушек.

Пестрокрыльница летает довольно долго. Но траурница, крушинница, крапивница еще дольше. Уже холодно по ночам, прохладно вечерами, но если днем еще пригревает солнце, над полянкой обязательно увижу я этих бабочек. Это летние бабочки, они появились из куколок в конце июля. И доживут до весны.

А весной снова увидим их и скажем: вот первые весенние бабочки!

Живут они месяцев десять-одиннадцать. Но летают не больше трех-четырех, остальное время проводят в спячке.

Зимние насекомые

Приходя зимой в лес, я никогда не задумывался, могу ли я увидеть в это время насекомых. Конечно, нет, о чем тут думать. Да, бабочки где-то зимуют, но спрятались так хорошо, что разыскать их трудно. Гусениц или личинок некоторых насекомых найти можно было бы — они спрятались под корой деревьев, забились в щели и оцепенели. Там и находят их зимующие у нас птицы, там мог бы при желании отыскать их и я. Но зачем? Какой интерес смотреть на промерзшую гусеницу?

И вот однажды, дело было, кажется, в январе, я увидел на снегу, около ствола дерева, несколько черных бархатистых червячков. Поначалу я решил, что они выпали откуда-то, из какой-нибудь щели, где проводили зиму, и замерзли на снегу. Но червячки шевелились. Я наклонился, чтоб рассмотреть их, и увидел, что и у соседнего дерева, и дальше, у других деревьев, шевелятся на снегу такие же червячки. Они и сразу показались мне чем-то знакомыми, а тут я вдруг вспомнил: это же личинки небольшого жучка из семейства мягкотелок! Ну теперь все ясно — ниоткуда эти «червячки» не выпадали, а совсем наоборот, сами вылезли из-под снега. Такое поведение личинок — не редкость. Настолько не редкость, что личинок этих стали называть «снежными червями». Зимуют они под камнями или под корнями деревьев, и если начнется хоть небольшая оттепель, немедленно вылезают. Нет, не подышать воздухом. Просто вода заливает их убежище, и они вылезают. А вот почему не замерзают на снегу — я не знаю. Впрочем, не замерзают не только они — в оттепель или сразу после нее на снегу можно видеть и других насекомых или их личинок, выгнанных из своих убежищ талой водой. Ну этих-то я при желании и летом увижу. А сейчас надо воспользоваться случаем и увидеть тех, кого летом не встретишь. Это в первую очередь комариков хионей и ледничников.

Хионей я нахожу неподалеку. Маленькие, не более полусантиметра, они быстро бегают по снегу, и непосвященный человек может принять их за паучков. Хионеи действительно похожи (только, конечно, у них шесть ног) на пауков, а один вид этих комариков даже называется «хионея пауковидная».