О чем мечтает герцог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я действительно ненавидела тебя, но себя я ненавидела ещё больше. Понимаешь, иногда бывали мгновения, когда я даже… любила тебя. И каждый раз при этом я чувствовала себя предательницей по отношению к своему собственному сыну. Как будто я забыла о нём, позволив отобрать его у меня и заменить другим, как того и хотел мой муж. Поэтому я отдалялась от тебя, создавая между нами как можно большую дистанцию.

Саймон кивнул. В некотором роде, это признание облегчило его душевную боль. Он провёл столько времени в раздумьях, не в силах понять, почему его мать так равнодушна к нему. Теперь он знал причину, и ему стало немного легче.

– Но почему вы просто не открыли этот секрет? – продолжил расспрашивать он. – Вы могли прекратить всё это много лет назад.

– Твой отец никогда не поднимал на меня руку, – мягко заметила она. – Тем не менее, он достаточно ясно дал мне понять, что если я раскрою кому-нибудь правду, то за этим последует скорая и неминуемая расплата. Последствия моего неповиновения были бы ужасны, но я боялась не за себя, а за своих детей, ведь твой отец мог отдать Саймона другому попечителю, или даже причинить ему вред, если я расскажу кому-нибудь, что он наделал. Он мог отобрать у меня дочь, и сделать так, чтобы я никогда её больше не увидела. Я уже и так много потеряла, и рисковать ещё чем-то просто не могла. Поэтому я хранила молчание и позволила ему поступать так, как он хотел.

– А почему вы не заговорили, когда герцог умер? – тихо спросила Лилиан. – После его смерти вы могли бы рассказать правду, не опасаясь каких-либо последствий.

– Разве? – полным сарказма голосом парировала герцогиня. – Вы видели моего сына, мисс Мэйхью. Саймон, конечно, жив, но он совершеннейшее дитя. Если спустя столько лет я расскажу о том, что произошло, безусловно, последуют судебные разбирательства, которые будут выявлять все последствия этих событий. Все вовлечённые стороны, включая моего сына, будут вызваны в суд для дачи разъяснений по поводу сложившихся обстоятельств. Его подвергнут расспросам, чтобы оценить, может ли он исполнять обязанности, налагаемые на носителя герцогского титула. Как вы думаете, выдержит ли он такое, и как это на него повлияет?

Саймон покачал головой, представив себе брата, такого бесхитростного и невинного. Всю жизнь его держали в коттедже в изоляции и тщательно защищали от какого-либо воздействия внешнего мира. Саймон даже не мог вообразить, как отреагирует брат на шум, давку и тесноту лондонских улиц, на то, что его оставят для допроса с пристрастием один на один с людьми, которых он никогда прежде не видел, и которые вряд ли будут обращаться с ним с привычной для него деликатностью и добротой.

– Он не выдержит этого испытания, – произнёс Саймон. – Хуже того, над ним будут потешаться и осмеивать его. Найдутся и такие, которые посчитают его кем-то вроде циркового клоуна или балаганного шута.

Герцогиня кивнула, соглашаясь, а слёзы бежали вниз по её щекам.

– И ради чего всё это? Твой дядя Чарльз уже десять лет как мёртв, кузен Эндрю предпочёл жизнь священнослужителя судьбе пэра. Мы оба прекрасно понимаем, как бы он ненавидел выходы в свет, которые сопровождались бы непрекращающимися скандальными слухами об обстоятельствах принятия им титула.

Саймон не мог не принять этого во внимание. Разумеется, она была права. Каждый раз, когда он видел кузена, Эндрю в шуточной форме благодарил его за избавление от худшей участи в семье. Став герцогом, он бы сник и растерял всю свою страсть к жизни, не говоря уже о том роде занятия, которому мог бы предаться с восторгом и воодушевлением.

Саймон издал вздох, идущий, казалось, из глубины его души, и прошептал:

– Несмотря на то, что мне невыносимо продолжать этот фарс, очевидно, я всё-таки должен сделать это. Ради блага всех, кто оказался вовлечённым в эту историю, и в особенности, ради моего брата.

Герцогиня поднялась и подошла к нему. От облегчения и поражения в этой битве у неё опустились плечи.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Очень хорошо.

Саймон заколебался. Одна проблема была решена, но у него ещё оставались вопросы. Мог ли он надеяться, что она даст на них ответы?

– Что вы знаете о моей жизни до приезда сюда? – задал он первый из них.

Она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Ничего.

Саймон отшатнулся от неё, и она, казалось, поняла, о чём он подумал.

– Надеюсь, ты поверишь мне, если я скажу тебе, что это правда. Я даже никогда не слышала твоего настоящего имени, твой отец об этом не распространялся, настаивая на том, чтобы я даже думала о тебе только как о Саймоне. Я не знаю ничего ни о твоём происхождении, ни о том, откуда ты приехал.

Он кивнул в ответ. Он доверял своим суждениям о людях, и сейчас он чувствовал, что его мать… то есть, женщина, которую он считал своей матерью, не солгала ему. Не в такой день, когда многое из того, что было тайным, стало явным. Саймон медленно подошёл к ней, протягивая ей руку.

– Меня зовут Генри Айвз, ваша светлость.

Герцогиня оторопело смотрела на него и на протянутую ей руку. Затем она приняла её.

– Генри, – прошептала она, как бы пробуя его имя на языке, одновременно пытаясь осознать происходящее. Потом она покачала головой. – Это имя тебе совсем не идёт, Саймон.

Он прикрыл глаза, когда она осторожно убирала свою руку. Он получил от этой женщины ровно столько одобрительного к себе отношения, сколько мог вообще от неё принять. И зная всю правду, Саймон понимал, что этого было достаточно.

– А что с остальными? – задал он свой следующий вопрос, слегка наклонившись к ней, чтобы посмотреть ей прямо в лицо.

Герцогиня немного замялась.

– Ты имеешь в виду других незаконнорождённых сыновей твоего отца? – Кивнул Саймон. – Твой отец был очень занятым человеком, – еле слышно начала она, отвернувшись от него. – Соблазнял ли он самых недостойных из служанок или самых высокородных леди, он был неспособен хоть как-то контролировать или ограничивать себя, и так как он считал это своеобразным вызовом, мне кажется, ему даже нравилось сеять своё семя по всей Англии. О некоторых его завоеваниях я знала, иногда слышала, что та или иная связь привела к рождению ребёнка, но это всё. Вспомни, мы ведь даже не разговаривали с ним.

Саймон снова кивнул. Его отец и герцогиня никогда не были близкими людьми. Будучи ребёнком, он осуждал её за холодность и безразличие, а отца уважал за доброту.