– И твой отец, не желая упустить возможность оставить после себя следующего герцога Биллингема собственных кровей, приехал в Лондон, нашёл твою настоящую мать, и, по сути, купил тебя и её молчание. Ты и настоящий наследник были почти одного возраста и достаточно похожи друг на друга, чтобы после нескольких месяцев твой отец и герцогиня почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы представить тебя гостям, как настоящего Саймона. Никто не заметил подмены и не знал правды, включая тебя, но ты был слишком мал для этого.
У Саймона перехватило дыхание, едва он в слух услышал эти слова. Он с отвращением подумал о той лжи, которой была пропитана вся его жизнь. И все ради чего? Ради самолюбия и тщеславия его отца?
– Но почему твои родители не захотели завести другого ребёнка? – спросила Лилиан. – Зачем нужно было идти на такой обман?
Саймон покачал головой.
– Она всегда говорила, что моё… – Он замялся и тут же поправил себя. – Рождение Саймона повредило её каким-то образом. Доктора сказали ей, что она больше не сможет иметь детей.
Лилиан прикрыла глаза.
– И поэтому он просто заменил одного сына другим. Не думая о тебе, или о ком-то ещё из окружавших его людей.
– Да, – с горечью кивнул Саймон. – Они воспитали меня, как своего законного сына. И, видимо, полагали, что я никогда не узнаю правду. Никогда не задам вопросов.
Лилиан нахмурилась.
– Но документы, которые ты нашёл ранее, в которых говорилось, что у твоего отца был незаконный сын… ты… Почему он оставил их там, где ты мог их обнаружить?
– Я не думаю, что герцог намеревался оставить столь важные вещи там, где бы я нашёл их, – со вздохом ответил Саймон. – Все остальные сведения о незаконнорожденных детях были спрятаны в тайнике под столом так, чтобы их никто не нашёл. Думаю первое письмо, которое я случай обнаружил, которое было об… обо мне, он случайно оставил его в бухгалтерской книге. Отец пал жертвой собственной неорганизованности.
Что выглядело бы нелепо, не будь всё на самом деле так чертовски грустно и мучительно.
– Даже, если он знал, что я могу найти доказательства, – спокойно закончил Саймон, – он умер от внезапного сердечного приступа. Он ведь не знал, что так произойдет, чтобы успел к этому подготовиться и уладить свои дела.
Лилиан медленно встала и направилась к нему. Часть его хотела отступить, не дать прикоснуться к себе, но другая, большая, хотела принять её поддержку, её тепло. Тем более, что Саймон не видел жалости или отвращения в глазах Лилиан, когда она шла к нему. Если бы в её взгляде было что-то другое, он бы этого не вынес.
Остановившись напротив него, она подняла руку, чтобы коснуться его лица, и выражение безудержной грусти в её глазах вызвало в нем такую бурю чувств, что он почувствовал, как режет в глазах от навернувшихся слёз.
– Саймон…
– Нет. Это не моё имя, – отрезал он, отстраняясь, но Лилиан ухватилась за него с удивительной для такой маленькой женщины силой.
– Это твоё имя. Все эти сведения… Они изменили то, что ты знаешь, но не изменили то, кем ты являешься.
– Проклятье, Лилиан, это изменило всё! – прорычал он, и, оттолкнув её от себя, зашагал по комнате.
– Нет! – Она последовала за ним, сцепившись в него, как бульдог. – Жизнь состоит из опыта, выбора, дружбы… твои отец и мать, – она запнулась и затем исправила себя. – Твой отец и герцогиня, возможно и украли у тебя твоё имя, навязали тебя жизнь их сына, но не смогли забрать у тебя ни жизненного опыта, ни друзей, ни тем более возможность делать собственный выбор. С тех пор, как тебе исполнилось два года, ты стал Саймоном Крэторном.
– Но где-то же всё ещё живёт настоящий Саймон Крэторн, – с отчаянием возразил он, сжимая руки в кулаки. – Он не погиб после того несчастного случая, пострадал лишь его разум. Я проживаю его жизнь, Лилиан. Я украл его жизнь. И этот титул, если настоящий Саймон не способен нести за него ответственность, должен перейти к нашему кузену, хочет он того или нет. Я украл титул этого человека.
– Ты ничего не крал! – пронзительно выкрикнула Лилиан, и страсть в её голосе заставила его на время замолчать.
Он смотрел, как она приближалась к нему, страстная, прекрасная Валькирия, готовая биться ради него, не зависим от того, пришлось бы ей сразиться с ним или со всем остальным миром.
– Тебя вынудили жить этой жизнью, ты её не выбирал, – сказала она уже более мягким голосом. Лилиан смотрела на него так, словно понимала его чувства, хотя это казалось невозможным. Как она могла понять его?
– И что мне теперь с этим делать? – тихо спросил Саймон, почти упав на ближайший стул. – Что же мне делать, Лилиан?
Девушка опустилась на колени и стала перед ним так, что их глаза оказались на одном уровне. Взяв его за руки, она медленно выдохнула, прежде чем задать следующий вопрос.
– Когда ты дал мне те бумаги, которые нашёл, ты сказал, что Наоми говорила, что если ты выяснишь, куда ходит ваша мать, ты раскроешь все тайны. Что она имела в виду?
Он моргнул, пытаясь привести в порядок свои мысли.
– Сколько я себя помню, моя мать…- он осекся. – Герцогиня исчезала на долгое время, когда мы приезжали в это поместье. Иногда её не бывало часами, а однажды она отсутствовала несколько дней. Отец никогда не говорил на эту тему. Как-то раз, когда мне было восемь, я попытался проследить за ней, но она поймала меня и избила хлыстом, и после этого была уже более осторожной, когда уходила.
Лилиан вздрогнула, но не стала развивать эту тему.