И он извлек из кармана здоровенный, еще не начатый банан.
— О.К., разбирайтесь со своими бананами сами.
И я пошла в туалет, или, как принято говорить в Нью-Йорке, ледис рум.
То ли мои сорок четыре килограмма при росте метр семьдесят четыре, то ли мой синий атласный комбинезон, который был дико узок, с невероятным количеством молний и от дорогого французского дизайнера, или мое неамериканское лицо, — не знаю, но результат был один: в меня влюблялись модели. Я прошла и краем глаза успела заметить, что красивая блондинка прошла за мной. Не оборачиваясь, я вошла в кабинку и ударила металлической задвижкой. Когда я вышла, то около моей кабинки стояло три очень молоденьких леди. Становилось забавно. Блондинки не было. Я пустила воду из умывальника и дала воде с журчанием литься вниз. Меня кто-то осторожно обнял сзади. Я обернулась. Мои глаза встретились с испуганными глазами очень хорошенькой девочки лет семнадцати. Она вся была в черной коже, в цепях и браслетах — садомазохистка. Я взяла ее за подбородок.
— Хай! — сказала она. — Хай, бэби!
Она явно была перепугана своей смелостью, и ее руки, лежащие на моих бедрах, дрожали.
— Ты — очень красивая, — сказала я ей.
— Ты — тоже, — выдохнула она.
Я почувствовала, как кто-то потянул молнии моих задних карманов. В полуоборот я увидела еще одну, смеющуюся шаловливую брюнетку. Становилось совсем весело.
Вдруг распахнулась дверь одной из кабин, и из нее вылетела Элизабет. На секунду она растерялась, но в следующий момент бросилась мне на шею, и по ее лицу потекли крупные слезы:
— Элена, я так ждала тебя, я искала тебя повсюду, — с искренностью актрисы стала лепетать она.
«Мои новые приключения» тем временем отошли от меня с явным сожалением на лицах. Элизабет тащила меня куда-то в угол.
— Ты могла позвонить мне. Мой телефон все тот же.
— Я тебе звонила, но тебя никогда не бывает дома. Я думала, что ты переехала.
— Я никуда не переезжала, и ты это прекрасно знаешь.
— Я встретила как-то Сашу, и он сказал, что ты уехала, — продолжала она беззастенчиво врать.
— Элизабет, я никуда не уезжала, а не появляешься ты потому, что присвоила себе мой ангоровый жакет и такую же кофту. На тряпки мне наплевать, носи на здоровье. Надеюсь, тебе тепло в них. А вот что ты врешь так нахально, это вызывает во мне отвращение и презрение. Извини за высокий стиль, а теперь я должна идти.
Я пыталась вырвать руку, но она крепко ухватилась за рукав.
— Элена, нет, это неправда, я тебе принесу твои вещи. Я все время думала о тебе. Я знаю, что ты — единственная женщина, которая может доставить мне удовольствие.
Такая самоуверенность меня разозлила.
— Слушай, я уверена, что могу «доставить тебе удовольствие», но в том, что ты не доставишь мне ничего, уверена еще больше. Прощай!
Она растерялась.
— Я тебе позвоню, — неуверенно донеслось мне вслед.
На выходе стояла она, высокая белокурая красавица с грустно-голубыми глазами. Мы понимали друг друга без слов…
Она оказалась из «Алин Форд». Ее звали Дези. Мы вышли. Говорить в туалете не хотелось, снаружи же стоял такой грохот, что приходилось кричать. Она протянула мне заранее приготовленный телефон. Мне она нравилась. И тут я сглупила, я встретилась с умоляющими глазами Сашки. Он тут же подлетел, сказал «хай». В следующий момент рядом оказался и эта старая дылда фотограф. Она все поняла, и уголки ее губ презрительно опустились вниз. Она ушла. Исчезла навсегда. Я ей никогда не позвонила.
— Ну что, получили, что хотели?
— Да, — протянул Сашка, — она, конечно, стопроцентный дайк. Ну ничего, Ленок, извини, если помешал.
— Между прочим, уж кто действительно помешал, так это твоя маленькая блядь Элизабет.
— Она здесь?
— Здесь, но теперь, наверное, уйдет после встречи со мной. Она никак не ожидала увидеть меня здесь. Потаскушка, врушка и неблагодарная тварь.