Эмануэль Энрот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Макс остановился наверху у поворота и указал рукой на ворота завода. Там гигантскими буквами, выведенными яркокрасною краскою, которою метили товары, было что-то написано. Они поспешили вниз, и из серого тумана осеннего утра перед ними все ярче вырастали буквы:

„Фабрика — ад!“

Из труб литейного отделения не поднимался дым. Из конторы выглянул бухгалтер. Эмануэль поспешил туда, не слушая дурных предсказаний и попреков Макса.

В „святилище“ сидел Скотт, более мрачный и сгорбленный, чем обыкновенно. Эмануэль торопливо закрыл дверь за собою и Максом.

Не поднимая головы, Скотт пробормотал:

— Рермана нашли мертвым...

Все трое сидели молча, не глядя друг на друга. Эмануэль первый овладел собою.

— Как это произошло?

Скотт говорил тихо, как бы беседуя со своею совестью:

— Его нашли у пристани на повороте реки...

Макс почувствовал щемящую боль в груди, точно из комнаты вдруг выкачали весь воздух. Его пронзила мысль, что смерть Рермана могла находиться в какой-нибудь мистической связи с его маленькой историей, но он тут же отбросил эту мысль и глядел на отца с видом человека, который в конце-концов оказался правым, но не решается делать упреков.

Эмануэль долго глядел на стену, не говоря ни слова. Его виски задвигались, как у человека, жующего что-то жесткое, чего он не может проглотить.

— В высшей степени странный случай! Есть что-нибудь, что указывало бы на преступление?

— Фуфайка его была изодрана на груди, — пробормотал Скотт.

— Это произошло, разумеется, во время борьбы его со смертью, — вставил Макс, почувствовав, что следствие по этому делу причинило бы и ему неприятности. — Он, очевидно, поскользнулся и упал как-нибудь. Может быть, он пошел и напился пьяным на... на... те... деньги...

Скотт покачал головой и громко, с огорчением в голосе, крикнул:

— Нет, нет, они столкнули его, так как считают его предателем... Я проговорился перед моим сыном, а он — за одно с ними, как я ни старался отвадить его. Таким образом дело открылось, а теперь мне придется на страшном суде отвечать за его грешную жизнь...

Эмануэль привскочил с места и зарычал:

— Молчать, черт тебя дери, ты с ума спятил, старик! Что ты болтаешь?

Макс почувствовал облегчение от того оборота, который дело начинало принимать. Он обернулся к отцу.

— Разве не говорил я тебе, что неосторожно было ни с того, ни с сего вдруг выгнать этого агитатора?

Эмануэль выпрямился и ударил линейкой но столу.

— Я запрещаю тебе говорить эту чепуху. Рерман утонул, и делу конец...

Скотт вдруг уцепился за эту мысль, брошенную ему более сильною волей, и с почти идиотской улыбкой пробормотал:

— Иисусе милосердный, это ты толкнул его в воду. О, это был сам Господь Бог, пославший ему смерть за его грехи!

Постучались в дверь. Конторщик доложил, что пришла депутация от рабочих и ждет приема.

Эмануэль повернулся на стуле и не выпускал из рук линейки, которую держал, точно скипетр.

— Пусть они войдут, но скажи им, чтоб они вытерли ноги... Скотт, ты молчи!

Четверо пожилых рабочих, вошедших в „святилище“, окруженное ореолом таинственности и ненависти, стояли тесною кучкой. Они были одеты по праздничному: на них были сюртуки, бумажные воротники и манжеты, выдвинутые над черными мозолистыми руками, чтоб их лучше было видно, и калоши, которые рассматриваются, как предмет роскоши, и надеваются лишь тогда, когда стоит сухая и хорошая погоди.

Рабочие были чрезвычайно торжественны в виду важности момента и двигались с соблюдением парламентских форм, усвоенных ими из рассказов местной радикальной газеты, в заседаниях местной коммуны и из знакомства с агитаторами.