The lust (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дом встречает Мина тишиной. Юнги не ужинал, а только притворялся, а у Хосока ел одни чипсы, поэтому до того, как подняться к себе, он идет на кухню и наспех собирает себе бутерброд. Прихватив бутылку минералки и тарелку с бутербродом, Юнги поднимается к себе. По старой привычке, проходя мимо двери Чонгука, Юнги прибавляет шаг и почти не дышит, хотя и знает, что Чонгук тут больше не живет. Юнги входит в комнату и ногой прикрывает за собой дверь, так как руки заняты. В следующую секунду тарелка с громким звоном падает на пол и разлетается на десятки осколков, бутылка скатывается куда-то под кровать. У Юнги дежавю: на его кровати сидит Чонгук. Последняя их встреча тоже была именно в этой комнате, здесь же Чон вынес вердикт и выставил Мина из дома. Чонгук также сидел с краю кровати, также смотрел в упор. От паники Юнги не может двинуться, боится запутаться в собственных конечностях и растянуться на полу, прямо на осколках и так и не съеденном бутерброде.

Видно, Чонгук только из душа и пришел сюда недавно, он сидит в одних спортивных штанах, и Юнги замечает, как липнут к его лбу еще влажные и черные, как ночь, волосы. Но это не все, что замечает Мин. Особенно, когда брат встает на ноги, и Мин по инерции дергается назад и упирается в дверь. Чонгук стал еще выше, Юнги чувствует себя букашкой рядом с ним. Мин может сделать хоть пластику и нацепить на себя лицо самого красивого человека вселенной, но рядом с Чонгуком он все равно чувствует себя ничтожеством. Чонгук, видимо, из спортзала эти два года не вылезал, у него крепкое мускулистое тело, и Юнги кажется, что на него двигается не человек, а опасный хищник. Мин не может оторвать взгляд от мощной груди и четких кубиков пресса на животе брата, от сильных рук, на которых выступают вены. Он красив, нереально красив и опасно притягателен. Юнги кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы отогнать неуместные мысли о брате.

Чонгук приехал домой в десять. Суран упомянула по телефону, что Юнги у друга и вернется к десяти. И Чонгук ждал. Сперва в гостиной, потом у себя, потом еле подавил в себе желание поехать за мелким и притащить его в дом. Устав ждать, Чонгук решил пойти в душ, и вот он только зашел в комнату брата, как Мин вернулся. Юнги стоит перед ним. Или это не Юнги. Чонгук растерялся. Первые несколько секунд он потратил только на то, чтобы взять себя в руки и перестать таращиться на младшего. Слишком многое потом возомнит. Но Господи, как же он красив. Это не тот Юнги, который ползал по ковру и просил его не выгонять. Хотя тот тоже был красив, Чонгук нарочно вечно издевался над его внешностью — не хотел, чтобы младший много о себе думал. Но этот… Он словно нереальный. Словно, если подойти и прикоснуться, он испарится, превратится в мутную картинку и совсем исчезнет. Потому что человек так выглядеть не может. Чонгук должен проверить.

Он подходит ближе, усмехается, что Мин также пятится, опять пытается пробить дверь. Чонгук молчит, не говорит ничего, протягивает руку и замечает, как Юнги следит взглядом за его рукой, не зная чего ожидать. Сперва Чонгук проверит его кожу. Касается легонько костяшками скул, опускает руку ниже, проводит по оголенной шее, спускается ниже и чувствует, как под рукой бешено бьется сердце Мина. Юнги будто сам весь и есть сердце, пульсирующее, бьющееся, словно загнанный зверек в клетке, с каждым прикосновением. Мин молчит, просто следит за пальцами старшего.

— Дыши, — шепотом, скорее одними губами говорит Чон, и Юнги сглатывает.

Чонгук проверяет волосы, зарывается в них ладонью, пропускает между пальцев прядь, еле удерживается, чтобы не принюхаться. Чонгук уверен, этот ребенок пахнет карамелью с мятой. Чонгук нюхает свои пальцы, усмехается, что угадал. Проверяет губы, проводит по ним большим пальцем, чувствует, как дергается член в штанах, стоит Юнги неосознанно приоткрыть рот под давлением пальца. Резко убирает руку, словно обжегся. Делает шаг назад в ужасе. Страшно. От своего дикого желания, от тех мыслей, которые вызвал в нем его же мелкий брат. Делает еще шаг назад, пытается разложить мысли по полочкам, привести себя в чувство, но это кажется невозможным. Пока Юнги здесь, так близко, так выглядит и так пахнет — это нереально. Злится, чуть ли не рычит. В голове один мат. Юнги так и стоит, не двигается. Смотрит своими фантастического цвета глазами, и не поймешь, что в них. А Чонгук ищет, всматривается в самую глубину, хочет найти там хоть крупинку того желания, что бушует у него самого внутри и рвет на части. Но у Юнги там будто льдинки, отливающие всеми цветами радуги два осколка льда. Это вымораживает, доводит до исступления, и Чон срывается. Снова оказывается вплотную, кладет руки по обе стороны, берет в плен.

— Я смотрю, тебе там понравилось, — говорит хрипло, не удержавшись от соблазна провести носом по волосам и шумно втянуть в себя этот сладкий запах.

— Очень, — голос Юнги не дрожит. Чонгук смотрит в глаза, щурит свои и совсем не аплодирует.

— Нагулялся? — шепотом прямо в ухо.

— Нет, — твердо, отодвинувшись назад, снова глаза в глаза.

— Мало членов в Токио обскакал, или просто не удовлетворяли? — шипит Чонгук сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы бы не тряхнуть головой об дверь, а потом вообще не трахнуть.

Стоит только представить, как он раздвигает перед кем-то ноги, смотрит так и стонет своим надрывным хрипловатым голосом. Представить, что кто-то его трогает, касается везде, водит по этой белоснежной тончайшей коже, целует и засасывает эту блядскую венку на шее.

Чонгук бы сомкнул на ней челюсть, впитал бы в себя эти хрипы, крики и давил бы и давил, лишь бы запретить не то что прикасаться, запретить смотреть на кого-то. Юнги делает его чудовищем. Превращает в монстра. Вот откуда все пошло. Вся та агрессия, когда хотелось бить его, ломать, тушить этот огонек в глазах. Сейчас все точно так же, но и по-другому. Вдавить бы в дверь своим телом, содрать всю эту одежду и оставить везде метки принадлежности. «Мое», — рычит Чонгук внутри. Мое.

А Юнги провоцирует, и черт разберет осознанно или нет. Проводит языком по губам, гордо вскидывает голову, обнажает шею, и Чонгук зависает на пульсирующей жилке. Мысленно он провел по ней языком, а потом впился губами, и он, кажется, даже видит, как расцветает там свежий засос. В реальности Чонгук просто смотрит. Хотя Юнги бы сказал, что не просто смотрит. Если глазами можно есть, то Чон Чонгук сейчас пожирает Мин Юнги, кусочек за кусочком, отправляет в рот его плоть и, смакуя, глотает.

Чонгук зарывается ладонью в свои волосы и убирает их со лба. Юнги видит, как дергается кадык брата. Мин будто ходит по острию ножа. Обстановка накалена до предела, воздух между ними наэлектризован и терпение Чонгука трещит по швам. Он отчетливо слышит, как рвутся одна за другой сдерживающие его внутреннего зверя застежки, как чудовище прорывается на свободу, и оно хочет. Впервые за двадцать лет Чонгук хочет что-то настолько сильно, что приходится бороться со своими демонами, разрывающими его на части.

И впервые он сдается. Хватает руку Юнги и просовывает в свои штаны. Прижимает к возбужденному члену и давит своей рукой поверх чужой ладони. Видит, как в ужасе расширяются зрачки младшего, и как он чуть ли не давится воздухом. Чонгук без белья. Юнги не знает, то ли это виноват воздух, насквозь пропитанный запахом Чонгука, то ли все-таки Мин добровольно записался в самоубийцы, но он обхватывает пальцами плоть и сжимает. Впитывает в себя реакцию Чонгука, следит за его лицом и медленно проводит большим пальцем по головке. Слышит утробный рык и с силой сжимает твердый член. Юнги нравится этот контроль. Он впервые контролирует Чонгука, и сама эта мысль сладка. Юнги накрывает.

Никогда раньше он не был настолько близок с кем-либо, никогда раньше он не проходил через этот калейдоскоп чувств и его так сильно не швыряло из стороны в сторону. Ему не с чем сравнивать, но Юнги хочется, до взрывающихся искр в голове хочется встать на колени и взять его в рот. Хочется попробовать Чонгука на вкус. И Чон это видит. Отчетливо видит, как мутнеет взгляд младшего, как тот постоянно облизывает сухие губы, и Чонгук готов опустить младшего на колени. Ему кажется, что он кончит сразу же, стоит Мину просто взглянуть на него своими блядскими глазами снизу вверх. Чонгук чувствует себя зеленым пацаном, готовым кончить от одного взгляда, и переубеждать себя нет сил. Блядский Мин Юнги вернулся и разбудил дремлющее чудовище, только если раньше чудовище напивалось его кровью, заставляло раздирать об него свои костяшки, то сейчас оно хочет одного — его тело, его губы, его стоны. Трахать-трахать-трахать. И уже похуй, что Юнги одного с ним пола, что он несовершеннолетний, и, вообще, он его брат.

Юнги увлекся, он уже забыл про все до и после, водит ладонью по члену и цепляется другой рукой за плечи Чонгука, потому что стоять на ногах уже кажется чем-то нереальным. Колени дрожат, в голове марево, легкие забиты этим дурманящим запахом, и хочется ближе, но ни на миллиметр дальше. Чонгук дергает брата на себя, отлепляет его от двери и тянет к кровати, сажает на колени, проводит языком по шее и смакует во рту этот невероятный вкус. Чонгук угадал, если Юнги — вино, то оно самое лучшее, правильно выдержанное и коллекционное. Если он яд, то Чонгук его уже попробовал, и теперь этот яд будет отравлять его кровь. Парадоксально, но Чон знает, что противоядие — это тоже Мин Юнги.

Мин впивается ногтями в чужие плечи, ерзает, тянется за поцелуем, но в следующую секунду соскакивает с колен брата, услышав голос Суран. Не сумев удержать равновесие, Мин падает на пол и больно ударяется копчиком. Суран влетает в комнату и удивляется, застав там Чонгука. Последний так и сидит на кровати, боясь подняться на ноги, тогда мать точно заметит, чем они занимались до ее прихода.

— Хотела проверить, пришел ли ты, — хмыкает женщина в сторону так и сидящего на полу Мина. — Что с тобой? — Суран сдвигает брови на переносице и смотрит на младшего и на осколки на полу.

— Я ведь его поприветствовать не успел, — ухмыляется Чон. — Вот зашел поздороваться.

Видно Чонгук все-таки взял себя в руки, встает на ноги подходит к братцу и легонько пинает того в бок.

— Спокойной ночи, крысеныш, — бросает Чон и, потянув за собой мать, выходит.

— Хотя бы в первый день не надо было его бить, — шипит женщина старшему уже в коридоре, но Чон чмокает мать в щеку и скрывается у себя.

***

Юнги так и остается сидеть на полу и будто просыпается от странного, тягучего и до ненормальности приятного сна, скорее наваждения. Мин отмахивается от свежих воспоминаний и даже не реагирует на ладонь, внутренняя сторона которой будто горит после недавних интимных ласк, которые он дарил брату. Юнги плетется в ванную, мысленно благодарит мать за своевременный приход, и решает отныне держаться от Чонгука, как минимум, за километр, а лучше вообще быстрее улететь и забыть то, как невыносимо до боли хотелось его поцеловать. Юнги после душа запирает дверь изнутри на ключ, зарывается в постель и надеется, что все, что произошло этой ночью в этой комнате, было просто наваждением. Потому что в реальности Чонгук — не переносящий его деспот, и Мин Юнги его ненавидит. Должен ненавидеть.

И если Юнги после перелета и богатого на события дня отключается почти сразу же, то Чонгук заснуть не смог. Всю ночь он ворочался на постели, два раза вставал покурить и еле сдержал себя от того, чтобы не ворваться в чужую комнату и не впечатать это маленькое хрупкое тело в постель. У Чонгука в голове ядерная война, и цвет у вспышки после взрыва — цвет глаз Юнги, и жжется от его прикосновений так же, как после ударной волны от взрыва. Мин Юнги — его домашний питомец, мальчик для битья и гнилая кровь. Чонгук его терпеть не может и хочет избавиться. «Не мог и хотел», — поправляет себя Чон, и затянувшись в последний раз, тушит сигарету.

========== 5 ==========

Комментарий к 5

Ким Техен