The lust (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У Юнги только один чемодан вещей, и он передал его шоферу. Сам же мальчик, прижав к груди папку с любимыми рисунками, топчется в гостиной и слушает наставления Чимина про Японию. Прощаться Юнги больше не с кем, но он все равно ждет. Он ждет Чонгука. Все равно надеется, что брат придет попрощаться, и потом, как в слезливых голливудских фильмах, передумает и разрешит Юнги остаться. Но Чонгук не приходит, и Мин чувствует себя пустым местом. «Ты никто», — любит повторять Чонгук, и Юнги никогда не обращал на это внимание. Но сейчас, он впервые чувствуют себя никем. Никем — кто не нужен Чон Чонгуку и этой семье ни сейчас, ни потом. Все кончено.

***

— Я не совсем понимаю твои мотивы, точнее я бы понял, если бы ты мне рассказал, что там произошло, и почему его так избили. Потому что именно после этого, ты решил выслать его из страны. Все равно мне кажется, он слишком мал, чтобы жить там одному, — Хьюн сидит в своем кабинете и в упор смотрит на старшего сына.

— За ним будет присматривать представитель семьи, так что перебьется. А вообще, так будет лучше, отец, — спокойно отвечает Чонгук. — И для него, и для семьи.

— И для тебя? Ты, считай, исполнил свою давнюю мечту. Ты избавился от того, кому не можешь простить грехи его отца, но даже я считаю, что это чересчур жестоко. Он ведь твоя кровь, — задумчиво говорит старший.

— Нет, он никто, — Чонгук на мгновенье забывает об учтивости и даже резко поднимается, правда через секунду он снова опускается в кресло.

— В моем клане, в нашем клане таких, как он, быть не должно и не будет, — говорит Чон и смотрит на отца с вызовом. — При всем уважении, отец, он не получит мое покровительство и в этот дом больше не вернется, потому что я уверен, что рано или поздно он предаст нас.

— Он предаст тебя, Чонгук, а не нас, и ты сам все делаешь для этого, — Хьюн откидывается на спинку кресла и наслаждается тем, какую бурю эмоций на обычно спокойном лице сына вызывает его последняя фраза.

========== 4 ==========

Комментарий к 4

Посмотрите фото Юнги в шапке.

Обязательно включите

Music: Ciara - Paint It, Black

https://soundcloud.com/user-309339827-255824992/ciara-paint-it-black113

Буду рада отзывам и вашему мнению, глава меня просто опустошила, автор ушел в запой.

***

Двадцать три месяца и одна неделя, как Чон Чонгук не видит Мин Юнги. Ровно три месяца ушло на привыкание к мысли, что Чон не натолкнется на слоняющегося, как тень, по коридорам мальчугана. Ровно три месяца Чонгук учился не искать его за общим столом во время ужина. Ровно три месяца Чонгук не понимал, почему ему не хватает Юнги. А потом понял. В этом доме, в этой семье, да и вообще во всем этом городе никто не смеет смотреть на Чонгука глаза в глаза, смотреть с вызовом и даже сказать «да» на его «нет». Это мог делать только Юнги, и Чонгуку надоели эти вечно заискивающие перед ним люди, его мать, смотрящая в рот сыну, друзья, которые лебезят и пытаются всячески угодить, все надеясь, что и им перепадет во время правления Чонгука. Чону надоело слышать «да» на любое свое пожелание, надоело, что на него все смотрят снизу вверх, и даже отец смотрит только на равных. Чонгуку Юнги не хватает, и его это раздражает. Мальчишка, у которого ничего нет, жизнь и судьба которого зависит от Чона, ставил старшего на место одним только своим взглядом. Даже когда Юнги сгибался от его ударов, когда дрожал в чужих руках от страха, Чонгук всегда видел на дне его зрачков то, чего не может найти больше ни у кого. Чонгук видел там смелость, отчаянную, граничащую с безумием, ибо против Чонгука не пойдешь — смелость. Чонгуку Юнги не хватает, и эта мысль бьет аккурат под дых. Он не признается в этом никому, но перед собой Чонгук честен. В Чимине нет и капли той силы, что переполняет младшего, заставляет подниматься на ноги после каждого удара и, сжав зубы, стойко терпеть боль. Юнги ей заполнен до краев. Чону вымораживает внутренности от неправильности своего брата и от своего последнего открытия, послужившему толчком к тому, что Юнги сейчас живет в Токио. Но это же Мин Юнги, он тот, кто вечно прет против ветра, неудивительно, что даже ориентация у него нетрадиционная. Чонгуку Юнги не хватает, и эта мысль не дает покоя, не позволяет сконцентрироваться на делах, не оставляет ни на секунду — истошно долбится под черепной коробкой.

Чонгук запретил делать какие-либо перестановки в комнате брата. Да, он не собирается впускать Юнги обратно в этот дом, но видеть, что там живет кто-то другой или комнату переделали под кабинет матери, Чонгук не хочет. Пока. Поэтому в комнату заперли дверь, и иногда, когда Чонгук под утро приходит домой, он идет не к себе, а к Юнги, и спит там, на его постели. Потому что Юнги — единственный в этой семье, кто может стоять на равных, потому что младший брат, возможно, даже сильнее самого Чонгука.

Двадцать три месяца и одна неделя, как Чонгук признается себе, что скучает по нему.

Офис Jeon Foundation

— В понедельник все будут в сборе. Приедут даже наши друзья из Китая и Японии. Я так сильно не переживал, когда мой отец передал всю власть мне, а сейчас место себе найти не могу, — Хьюн откидывается на спинку кресла и расслабляет свой галстук.

— Для меня это чистая формальность, отец. Я и так весь последний год веду твои дела, — Чонгук расслабленно сидит в кресле напротив и вертит в руке бокал с виски.

— Притом весьма успешно, — тепло улыбается мужчина сыну. — Я в твоем возрасте все еще по девчонкам бегал и большую часть наставлений отца игнорировал, а ты молодец. Я горжусь твоей последней сделкой с кланом Ким и только поощряю твои жесткие методы борьбы с конкурентами. Вот только учти, ты новенький в криминальном мире, и на тебя сразу попрут со всех сторон, кто-то подмять под себя, а кто-то уничтожить, я буду рядом столько, сколько надо, но ты теперь главный, и от каждого твоего решения зависит не только твоя судьба, но и жизнь клана, — говорит Хьюн и задумывается. Как и любой отец, Хьюн переживает и беспокоится о своем ребенке. И несмотря на то, что изначально другого пути для Чонгука предначертано не было, в душе мужчина жалеет, что придется переложить на сына такую ношу. Но правила есть правила.

— Наши методы, как ты уже заметил, отличаются, и пока мои неплохо работают. Я продолжу в том же духе, можешь не переживать. А теперь, мне надо съездить на склад, лично проверить товар, — Чонгук поднимается на ноги и запахивает полы пиджака.

— Чонгук, — окликает идущего к двери сына отец. — Сегодня твой брат прилетает и у нас семейный ужин. Не пропусти.

Чон задумывается на пару секунд, а потом, так ничего и не ответив отцу, выходит за дверь.

***

Двадцать три месяца и одна неделя, как Мин Юнги сам по себе. Первые полгода ушли на привыкание к мысли, что не надо вздрагивать от каждого шороха в квартире, не надо пробираться домой на цыпочках, чтобы быть незамеченным, и главное, не надо бояться наказания. Ровно шесть месяцев Юнги привыкал, учился жить по-новому. Ровно шесть месяцев было очень тяжело. Он жил один в огромной квартире в центре Токио. Чонгук не сжадничал, и у Юнги было все, о чем мог мечтать мальчик. За ним присматривал назначенный семьей опекун, а еще у Мина был личный шофер и домработница. Правда, домой Юнги приходил только поспать.

Первые месяцы было очень трудно адаптироваться, как в чужой стране, так и в новой школе. Но Юнги быстро решил эту проблему, нацепив свою любимую маску — незаметной и серой мыши. Полгода Мин топил свое одиночество и тоску в учебе. Он усиленно занимался, смог за короткий срок стать любимчиком учителей и понемногу привык к мысли, что он теперь один. Юнги сильно скучал по Моне и Хосоку, и хотя лицо друга каждый день смотрело на него с экрана мобильного, ему этого было мало. С Моной он общался реже, девочка на контакт не шла и на все вопросы брата отвечала, что все нормально. По Чонгуку Юнги не скучал. Может совсем чуть-чуть. Но, когда мысли о брате заполняли голову, а его образ начинал мельтешить перед глазами, Юнги сразу срывался гулять в центр или звонил Хосоку. От Чонгука надо отвлекаться, и его надо прогонять. Сам он никогда не уходит. Мин даже нашел метод борьбы с ним, он лелеял и взращивал в себе уже и так еле помещающуюся в него обиду, семена которой в ту ночь в его комнате посадил брат. Чонгук выгнал его из дома, лишил друзей и семьи, и Юнги этого не забудет. А когда будет забывать, то сам себе напомнит.

Первые полгода Юнги потратил на самобичевание, обиду и тоску. А потом все поменялось. Волей случая, Мин познакомился в школьном буфете с парнем, который попросил его помочь с корейским. Так как Юнги все равно делать было нечего, то он стал после школы заниматься с мальчиком у него дома. В ходе очередного посещения дома мальчугана Юнги познакомился с его старшим братом, которого зовут Таро. Ему восемнадцать лет, и он известный на улицах Токио стритрейсер. Таро пригласил Мина посмотреть одну из гонок, и Юнги сам не понял, как за одну ночь он так легко влился в дружную компанию друзей Таро. Сам Мин за рулем никогда в жизни не сидел, но отныне он не пропускал ни одну сходку гонщиков и стал замечать, что ему искреннее рады в компании. Юнги к такому отношению не то, чтобы не привык, он даже не подозревал, что так бывает. Таро олицетворял в себе все то, чего в тот момент не было в Юнги, и чего ему очень хотелось. Дружелюбный, харизматичный и свободолюбивый парень сразу привлек внимание Юнги, и как бы Мин себе в этом вначале не признавался, все было взаимно. Таро постоянно брал Юнги с собой на все тусовки, несколько раз забирал его из школы и всячески помогал, если младшему нужна была помощь. У Таро выкрашенные в ярко-красные волосы, проколотые губа и бровь и огромное желание умереть молодым. «Я есть ветер», — часто говорит японец, и Юнги смеется. Таро ничего не боится, жмет на педаль газа до упора, со скоростью влетает в повороты и всегда умудряется за долю секунды выровнять машину. Если Чонгук — дьявол, то Таро — чертенок. И Юнги от него ведет. Мин впервые покрасил волосы именно по настоянию Таро, который одним из вечеров заявил, что Юнги ангел, а у ангелов белые волосы. Юнги остался доволен результатом — платиновый блонд смотрелся на мальчике невероятно притягательно. Юнги на этом не остановился, проколол язык и уши и даже думал набить тату, но решил отложить до восемнадцатилетия. Времени, проведенного с японцем, катастрофически не хватало, Мин не назвал бы это даже влюбленностью, просто рядом с Таро обо всем забывалось, легко дышалось и не думалось. По вечерам они часто сидели на крыше их любимого жилого дома в спальном районе и подолгу целовались. Дальше дело не заходило: Мин боялся, Таро не давил. Но искусство поцелуя Юнги освоил на пять с плюсом, так говорил Таро. Мин продолжал ходить на занятия и даже в этом бешеном ритме жизни находил время делать уроки. Юнги перестал думать о Корее. Да, он скучал, но теперь при мыслях о доме сердце не сжималось, больно не было, страшно тоже.