В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято говорить: читать начало книги онлайн

Несмотря на то что Ван Вагонер был увлечен физиологией ВПГ, его интересовало прежде всего влияние вируса на эмоциональную сторону личности пациентов. В 2007 году, когда Ван Вагонер оканчивал учебу в медицинском, примерно каждый пятый американец – то есть 48,5 миллиона человек – являлся носителем ВПГ-2, типа вируса, вызывавшего частые обострения генитального герпеса. При этом многим пациентам казалось, что они страдают в одиночку. После каждой лекции о герпесе, прочитанной студентам-медикам, кто-нибудь из них обязательно являлся к нему в кабинет и рассказывал, как этот диагноз повлиял на его жизнь. Многие заканчивали свое повествование в слезах. Настоящее генитальное клеймо, зримое и скрытое.

Выяснилось, что подобное отношение к этой инфекции сформировалось относительно недавно, а вот сама она существует давно. Джоел Вертхайм (Joel Wertheim) из Калифорнийского университета в Сан-Диего построил молекулярные эволюционные модели и выяснил, когда у наших предков впервые появился ВПГ. Не думайте, что от этой инфекции страдали только люди, – некоторые приматы, включая макак, шимпанзе и бабуинов, являются носителями своих штаммов ВПГ, но только людям – единственным из всех приматов – выпало страдать от двух разных штаммов ВПГ одновременно.

Вертхайм установил, что штамм ВПГ-1 – причина большинства высыпаний на губах во время простуды – произошел от герпеса шимпанзе примерно 6 миллионов лет назад1. Согласно построенным учеными моделям, штамм ВПГ-2 – причина периодических обострений генитального герпеса – образовался 1,6 миллиона лет назад в результате межвидовой интрижки представителя нашего вида Homo erectus и шимпанзе. Независимо от того, когда каждый из штаммов ВПГ поразил наших предков, они оба оказались достаточно живучими; современные мужчины и женщины получили их в наследство от бесчисленных поколений разнообразных Homo-предков.

И хотя Homo sapiens живет с двумя штаммами ВПГ уже 200 тысяч лет, первое описание генитального герпеса в научной работе появилось лишь в 1736 году2, когда французский врач Жан Астрюк (Jean Astruc) написал первое пособие по ИППП, De Morbis Veneris. Франция приходила в себя после эпидемии сифилиса, свирепствовавшей в Европе в XVI и XVII веках. В качестве ответных мер правительство Франции ввело для работников секс-индустрии обязательное прохождение периодических медицинских осмотров. В результате у Астрюка и других французских врачей накопилась обширная база знаний о болезнях половой системы во всем их многообразии.

В своем пособии Астрюк описал, как выглядят герпетические язвы, где именно на теле они могут находиться и кто подвержен риску заражения, но названия этим проявлениям он не дал. В следующие нескольких десятилетий благодаря его коллегам появились производные от L’Olophlyctide progeniale – herpés phylcténoide и herpés génitaux. Вот бы и нам продолжать пользоваться этими французскими прозвищами вируса, включая изящное произношение (эрпэ). Дело, конечно, не в названии, но, мне кажется, было бы здорово, если бы название болезни напоминало дорогой шарф или сумочку.

На протяжении более чем 200 лет, прошедших с момента первого описания герпеса, для врачей и органов здравоохранения он оставался практически незамеченным на фоне таких ИППП, как сифилис и гонорея. Конечно, люди по-прежнему болели герпесом, но в обществе эту тему не обсуждали. В бестселлере «Все, что вы хотели знать о сексе (но боялись спросить)» (1969) в главе, посвященной венерическим заболеваниям, генитальный герпес даже не упоминается. В канадском «Справочнике венерических болезней» (1977) гонорее посвящено 14 страниц, а генитальному герпесу – всего две. ^[3]

Возможно, герпесу уделяли так мало внимания потому, что лечить его было особо нечем. В «Справочнике венерических болезней» так и сказано: «Антибиотика, способного убить вирус, пока нет». Больным советовали принимать обезболивающие, наносить смягчающие кремы и делать влажные компрессы, чтобы избавиться от неприятных ощущений. В самых тяжелых случаях рекомендовали рентгеновское облучение гениталий и противораковую химиотерапию.

Если бы наука осталась на уровне 1977 года, миллионы людей, страдающих от герпеса, так и продолжали бы облучать половые органы и использовать неэффективные препараты. К счастью, исследователи одного из предприятий в сонной Северной Каролине вскоре сделали открытие, изменившее лечение герпеса, и предсказать его последствий не мог никто.

Производители?

В 1981 году у стен головного офиса компании Burroughs Wellcome, площади которой занимали 2832 гектара лесистой местности на территории научно-исследовательского парка «Треугольник» в Северной Каролине, царили мир и покой. Проект здания, ставшего впоследствии знаменитым, компания заказала архитектору Полу Рудолфу; вид похожего на фантастическую плавучую базу комплекса подходил перспективной фармацевтической компании как нельзя лучше. Его фасад напоминал постмодернистские соты, а пространство внутри, построенное из диагональных линий под парящими потолками, заливал солнечный свет. Рудолф заметил: «В основе идеи (этого здания) лежит предчувствие роста и перемен»3.

Тем временем за стенами компании рост и перемены происходили удручающе медленно. На протяжении почти целого десятилетия, прошедшего после переезда Burroughs Wellcome в новое здание, ни ученые, ни руководители компании не произвели на свет ни одной коммерчески ценной идеи, и за восемь лет ни одного нового препарата Burroughs Wellcome на рынке так и не появилось. Не то чтобы разработчики не пытались, просто процесс создания нового лекарства сложен и непредсказуем; таким он остается и поныне. На рынок выходит лишь один из десяти препаратов, прошедших клинические испытания на людях, а на этапе строгого отбора для допуска к этим испытаниям отсекаются тысячи кандидатов4.

К марту 1982 года забрезжила надежда. Burroughs Wellcome стала первой фармацевтической компанией, получившей разрешение Управления США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств на продажу мази ацикловир под торговой маркой «Зовиракс», предназначенной для лечения генитального герпеса5. Ацикловир стал первым противовирусным препаратом такого рода: он подавлял вирус, хоть и не убивал его. Механизм действия ацикловира возьмут за основу при разработке препарата против ВИЧ.

Несмотря на то что другого средства для лечения генитального герпеса в то время не было, руководство Burroughs Wellcome оптимизма не испытывало. По словам Педро Куатреказаса, отвечавшего за научно-исследовательскую работу компании, большинство сотрудников отдела маркетинга о генитальном герпесе никогда даже не слышали и потому сомневались в том, что на препарат будет спрос6. Маркетологи Burroughs Wellcome прогнозировали, что продажи новинки будут невысокими, а прибыль не превысит 10 миллионов долларов, что, на первый взгляд, немало, но только не в сравнении с продажами таких лидеров фармацевтического рынка, как антацид «Зантак», ежегодно приносивший производителю 2 миллиарда долларов прибыли.

И все же Burroughs Wellcome решила вывести разработку своих ученых на рынок. Но как вызвать интерес к препарату от того, о чем многие даже не слышали?

Неожиданно на помощь фармпроизводителю пришел журнал Time. В августе 1982 года вышла большая статья о герпесе под заголовком «Алая буква наших дней»[4], а на обложке номера красовалось выведенное кроваво-красным слово «герпес» с огромной первой буквой7. Time не в первый раз пытался пробудить общественный интерес к этой теме. Двумя годами ранее в журнале вышла статья «Герпес: новая проказа, передающаяся половым путем». Смысл обеих статей сводился к тому, что милого, здорового, образованного, респектабельного белого представителя высшего и среднего класса герпес превращает в персону нон-грата любой спальни.

В новой большой статье герпес назвали оружием страшной разрушительной силы, «бичом», способным своим ударом свести на нет все достижения сексуальной революции 1960-х годов и заставить американцев «с неохотой и недовольством» вернуться к воздержанию. Свингеров, бабников и клиентов проституток предупреждали о том, что они рискуют закончить свои похождения, подхватив герпес. Страдающих от проявлений вирусной инфекции в статье назвали просто «герпесными», как будто болезнь была единственным определением личности этих людей. Ответившие на вопросы журналиста несчастные герпесные сами себя описывали такими словами, как «отравленный», «не достойный состоять в браке» и «подавленный».

Time предвосхитил появление СПИДа задолго до того, как стало известно, что вирусные ИППП (например ВИЧ) способны убить человека. Рассказанные в статье о герпесе истории напоминали те, что появлялись в самом начале эры СПИДа: адвокаты размышляли о том, законно ли увольнять больного герпесом, коллеги требовали не пускать в офис женщину с герпесом и отказывались пользоваться с ней одним телефонным аппаратом. (Они боялись, что она будет трубку к вульве прикладывать, что ли?)

В опубликованной в Time статье не упоминались ни ацикловир, ни его производитель, но тема герпеса и его лечения заинтересовала общественность, а новинка Burroughs Wellcome была единственным средством на рынке, в результате чего компания быстро вышла в лидеры этого сектора экономики. По данным The New York Times, с 1982 по 1983 год о компании Burroughs Wellcome и ее ацикловире в различных изданиях было опубликовано более тысячи статей8. Правда, взлетевший до небес рейтинг компании и известность нового препарата еще не гарантировали успеха. Уильям Салливан, президент Burroughs Wellcome, к шумихе вокруг его компании относился с осторожностью. Когда лекарство начнут раскупать – тогда и будем радоваться, сказал он.

Действительно, первая формула ацикловира оказалась не самым удачным вариантом. Она показала эффективность лишь при первом проявлении герпеса и уменьшала болезненность герпетических проявлений преимущественно у мужчин. К счастью, у Burroughs Wellcome был припасен козырь в рукаве – ацикловир в форме капсулы для орального приема ускорял заживление язв при первом проявлении заболевания и сокращал число повторных обострений. Если Управление США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств одобрит новую форму препарата, ежегодно каждый носитель вируса будет покупать ацикловир несколько раз.

К январю 1985 года мечта руководства компании сбылась. Управление дало добро на начало продаж ацикловира в капсулах для страдающих от герпеса мужчин и женщин; препарат можно было применять как при первых проявлениях заболевания, так и при обострениях. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, на тот момент в стране было более 34 миллионов носителей вируса. Burroughs Wellcome осталось только заинтересовать своей новинкой отдельных пациентов и врачей.

Пришло время маркетологам напрямую предложить новинку потребителям, но сделано это было не совсем так, как мы привыкли видеть сегодня. Обычно адресованная потребителю реклама объединяет в себе несколько элементов: обозначается проблема, справиться с которой призван предлагаемый товар, указывается название товара и описывается выгода, которую обещает его приобретение, причем все это должно хорошо запоминаться. Вот один из моих любимых примеров:

Мужчина: «“Виагра” помогает при эректильной дисфункции и поддерживает эрекцию».

Какие образы возникли у вас в голове? Если вы представили себе мужчину, голубую таблетку и эрегированный член, значит, маркетологи компании Phizer добились своей цели. Знаете, почему в 2016 году фармпроизводители потратили на различные ролики в рамках рекламных кампаний примерно 5,6 миллиарда долларов? Да потому, что прямая реклама работает9.

Другое дело было в 1980-х годах, когда прямая реклама находилась в стадии становления. Управление США по надзору в сфере пищевых продуктов и лекарственных средств ее не запрещало, но в период с 1983 по 1985 год предусматривало добровольный мораторий на подобную практику^10,11. По словам Луиса Морриса, главы Департамента Управления по рекламе лекарственных средств, в государственном органе беспокоились о том, что препараты будут предлагать напрямую покупателю; это беспокойство присутствует и сегодня. Чиновников волновала вероятность того, что «пациенты начнут требовать от врачей рецепты на ненужные или не показанные для лечения препараты… при этом лекарства под известными торговыми названиями будут продаваться лучше, чем равные по эффективности дешевые дженерики, в результате потребление лекарств в обществе, и так принимающем слишком много препаратов, вырастет еще больше»¹².

К 1986 году мораторий Управления сняли, но рекламная кампания нового препарата Burroughs Wellcome проходила скромно. Маркетологи фармпроизводителя подготовили несколько вариантов рекламы, правда, без упоминания названия препарата и эффекта, который он способен оказать; они лишь пытались вызвать интерес к проблеме герпеса и побудить потребителей обратиться за медицинской помощью.

Героями одной серии рекламных постеров стала белая пара – Роджер и Салли. Высокий красавец Роджер обнимал улыбчивую хрупкую брюнетку Салли, стоя на берегу океана. В зависимости от того, где публиковался постер и какой была целевая аудитория издания, носителями герпеса по очереди становились то Салли, то Роджер; герою предстояло сообщить о своем диагнозе партнеру. Каждый постер сопровождал один и тот же текст:

Труднее всего ей было рассказать Роджеру о своем герпесе. Хорошо, что доктор объяснил, как держать ситуацию под контролем.

Рассказать партнеру о том, что у тебя вирус, конечно, непросто, но наверняка есть множество известий посерьезней этого, которые Роджеру не хотелось бы слышать, например «я проиграла все наши сбережения» или «я сплю с твоим братом».

Намеренно или нет, реклама подталкивала читателя сделать следующие выводы: 1) герпес – постыдная болячка, и сообщить о ней партнеру – значит обречь себя на невыносимые страдания; 2) если у вас герпес, вы должны обратиться к врачу, потому что теперь есть средство, способное облегчить вам жизнь. Название «ацикловир» нигде не упоминалось, а название компании-производителя и ее логотип можно было разглядеть с трудом, потому что их печатали крошечным шрифтом в самом низу картинки.

Несмотря на это, ацикловир в капсулах раскупали, как горячие пирожки. Вопреки прогнозам маркетологов, ежегодно продажи препарата превосходили 1 миллиард долларов и в итоге составили треть всех продаж компании Burroughs Wellcome и половину ее доходов. В 1988 году один из фармакологов компании, Гертруда Элайон (Gertrude Belle Elion), получила Нобелевскую премию за участие в создании ацикловира. На волне успеха ацикловира Burroughs Wellcome заинтересовался фармацевтический гигант Glaxo и купил компанию в 1995 году за 14 миллиардов долларов13. Неплохо для препарата, предназначенного для лечения заболевания, о котором еще 15 лет назад практически никто не слышал.