Бэттиджер выяснила, что ВПЧ упрям; его нашли в материале, собранном сразу после использования вибраторов, и в том, что собрали сразу после очищения. Вирус обнаружили на вибраторах обоих типов, но на Кролике из желеобразного материала он держался дольше, чем на силиконовой модели. Даже спустя сутки после очищения на двух из пяти Кроликов нашли ВПЧ12. Каков вывод? Не берите чужих зайчишек, на них может быть полно вирусов.
Заразиться ВПЧ можно и без проникновения во влагалище секс-игрушек или пениса. Трения, которое создается во время контакта одних гениталий с другими, вполне достаточно для заражения ВПЧ. С руками все не так просто. Если у вас на половых органах есть ВПЧ и вы трогаете сами себя, вирус можно будет обнаружить на коже рук и под ногтями. Но можно ли вирусом, который находится на руках, заразить партнера?
За последние 20 лет ответ на этот вопрос искали пять разных исследовательских групп, и результат был ясен, как темная ночь: одни сделали вывод, что такое возможно, другие – что невозможно, третьи – что они не знают, возможно это или нет. В 2019 году Талиа Малагон (Talía Malagón) из канадского Университета МакГилла, похоже, наконец нашла ответ на этот вопрос. Она проверила сотни образцов, взятых с рук и половых органов женщин и их партнеров-мужчин, чтобы выяснить, может ли вирус, попавший на руку из половых органов, поселиться в половых органах другой женщины после их контакта с этой рукой. Какой она сделала вывод? Заразиться ВПЧ больше шансов при контакте половых органов, а не руки с гениталиями13.
В числе прочих по результатам своего исследования Малагон сделала шокирующий вывод о том, что на руках у людей очень много ВПЧ – вирус удалось обнаружить у трети участников, причем даже после того, как те помыли руки. Со мной связался пациент с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР): он прочитал статью Малагон, и его состояние ухудшилось – ему стало казаться, что у каждого прохожего на руках кишат ВПЧ, эти люди прикасаются к тем же поверхностям в общественных туалетах, что и он, – к ручкам смесителя и дверным ручкам. К счастью, выводы, сделанные в статье Малагон, могут успокоить даже тех из нас, кто страдает ОКР. Да, на всевозможных поверхностях ВПЧ, скорее всего, присутствует, но если вы не суете дверные ручки туда, куда не надо, подцепить вирус вероятнее всего вам случится во время секса.
Механизм передачи ВПЧ внутри пары напоминает секс – это процесс сложный и грязный. Исследователи Линда Уиддис (Linda Widdice) и Анна-Барбара Москики (Anna-Barbara Moscicki) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско предприняли достойную восхищения попытку разобраться в том, как происходит передача ВПЧ внутри пары; свое исследование они назвали «Секс по воскресеньям». Для участия в исследовании они набрали группу из 25 моногамных гетеросексуальных пар, попросили их заниматься сексом воскресными вечерами, а в понедельник приходить в клинику и проверяться на ВПЧ14. Уиддис и Москики искали вирус везде, где он мог оказаться после секса, – вокруг ануса и внутри его, во влагалище, пенисе, мошонке, на руках, во рту и на языке.
Уиддис и Москики выяснили, что 68 % пар партнеры являются носителями одних и тех же типов генитального герпеса15. Реже так бывает у тех пар, в которых мужчины моют половые органы после секса и если пара реже занимается сексом. Стоит отметить, что в отличие от других ИППП и ВИЧ, от женщин к мужчинам ВПЧ передается в два раза чаще, чем от мужчин к женщинам.
Исследование зоны ануса у обоих партнеров привело к неясным результатам. В общем ВПЧ в этой области было меньше и типы вируса были разными. Если мужчина занимается с женщиной вагинальным сексом, в анус ВПЧ попадает не напрямую, а возможно, из влагалища на пальцы, а потом к анусу. На ясности результатов сказалось то, что у мужчин Уиддис и Москики искали вирус только на коже вокруг ануса, а не внутри; они боялись, что мужчины не разрешат ученым засовывать им в анусы палочки. Чтобы понять, как ВПЧ попадает в анус, нужно взять анализы и из него.
А кому интересно проводить такое исследование? Оказалось, у Москики был коллега, который с удовольствием взялся за эту тему, но не был уверен в том, что его работа не закончится ничем.
Заднее окно
С 2003 года журнал Popular Science ежегодно публикует список самых мерзких научных профессий. Писатель Джейсон Дейли (Jason Daley) назвал его «наш ежегодный позорный список, составленный в честь мужчин и женщин, выполняющих работу, за которую сколько ни плати – все мало»16. Я думаю, этот список составляют для того, чтобы все остальные ученые думали, будто им очень повезло с работой. «Работа у меня так себе, но я хотя бы этого не делаю».
В 2004 году этот список возглавили Джоел Палефски (Joel Palefsky) и его коллега Наоми Джей (Naomy Jay) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Эти исследователи анальных бородавок обошли паразитолога, изучавшего глистов. К моему удивлению и легкому негодованию, в число четырех самых мерзких профессий в этом году вошел исследователь ИППП, которого еще назвали тампоносовальщиком (наверное, потому, что тампоны отлично подходят для сбора влагалищного отделяемого)17. Честно говоря, заглядывать людям в задницы или изучать ИППП гораздо увлекательнее, чем заниматься тем, чем занимаются те, кто оказался на верхних строчках этого списка в прошлые годы, – скотник-мастурбатор, оценщик запаха кишечных газов или исследователь кала больных дизентерией. Что уж говорить, все профессии нужны, все профессии важны.
Как следует из названия его профессии, Палефски был одним из первых ученых, занимавшихся темой заселения ануса ВПЧ и избавления от этого вируса, в том числе и с точки зрения развития анальных бородавок и рака анального канала. Рассказывая о нем коллегам, я часто называю Палефски «Элвисом анального ВПЧ». Ассоциация с Королем возникает у меня не потому, что Палефски тоже любит обтягивающие белые костюмы или не может справиться с вредными привычками, а потому, что в своей области науки он – величина огромных масштабов.
Он усмехается, вспоминая, как выбрал такое необычное занятие. «Конечно, я не мечтал с детства изучать анальный ВПЧ. Прошу прощения за метафору, но я действительно пришел к этому окольными путями». У Палефски было две специализации – инфекционист и вирусолог. Как и многие ученые, изучающие ВПЧ, он начал с инфекции в шейке матки. В 1989 году, в самый разгар эпидемии СПИДа, он приехал учиться в Сан-Франциско. Там-то и выяснилось, что анальный ВПЧ – широко распространенная проблема, у гомосексуалистов, умиравших от СПИДа, регистрировали тяжелейшие случаи анальных бородавок.
В отличие от темы рака шейки матки, которую разрабатывало огромное число ученых, присоединиться к Палефски и посвятить себя изучению проявлений вируса в анусах желающих не нашлось. Палефски считал, что тот же штамм ВПЧ, что вызывает рак шейки матки, способен вызывать и рак анального канала. Вообще, у женщин эта форма рака встречается чаще, чем у мужчин, но у гомосексуалистов и бисексуальных мужчин риск развития рака анального канала намного выше. Палефски предположил, что такое положение дел может объясняться влиянием ВИЧ. Так же, как и в случае с раком шейки матки, возможно, носители ВИЧ не могут избавиться от ВПЧ, потому что их иммунная система угнетена, отсюда и высокие показатели рака анального канала у ВИЧ-положительных пациентов.
Чтобы выяснить, верно ли это предположение, он провел серию исследований с участием ВИЧ-положительных и ВИЧ-отрицательных пациентов; работа получила название «Тухес» (от 1 до 5). В ходе исследований [22]Тухес-1, 2 и 4 Палефски проверил на наличие анального ВПЧ мужчин, которые занимались сексом с мужчинами; признаки предракового состояния анального канала выявляли с помощью цитологического мазка из ануса18, 19. Для сбора клеток из места соединения анального канала и прямой кишки в анальное отверстие участников Палефски и его помощники вводили длинную ватную палочку и поворачивали ее. После забора материала анальный канал изучали с помощью метода под названием аноскопия высокого разрешения.
В ходе аноскопии высокого разрешения анальный канал раскрывают, вводя в него трубку из прозрачного пластика; видимые через трубку стенки канала тщательно изучают с помощью бинокулярного микроскопа. Канал несколько раз щедро обрабатывают раствором уксуса, под действием которого аномальные ткани белеют, а смотровая наполняется слабым ароматом салатной заправки. Образцы подозрительных на вид тканей отправляют на биопсию, а если ученым удается обнаружить предраковое состояние, пациенту назначают лечение и постоянно контролируют его состояние.
С точки зрения врача, который выполнял аноскопию, но никогда не проходил эту процедуру, пациенты переносят ее нормально. Я как-то спросила пациента об ощущениях, и он ответил, что приятными их не назовешь, но это все же лучше, чем посещение зубного врача. Мой учитель Майкл Берри (Michael Berry) советовал болтать с пациентами во время этой процедуры, чтобы скоротать время, – оказалось, простая беседа чудесным образом помогала пациентам расслабиться. Была лишь одна пациентка, с которой этот метод не сработал: она приняла слишком много «Ксанакса», позвонила своему парню и попыталась уговорить его заняться с ней сексом по телефону, чтобы она могла отвлечься от этой процедуры. Пришлось все бросить; пациентка расслаблялась, а вот я постоянно отвлекалась от своей работы. [23]
В ходе исследования Тухес-2 Палефски и его коллеги провели почти три тысячи аноскопий и взяли столько же цитологических мазков более чем у шестисот ВИЧ-положительных и ВИЧ-отрицательных гомосексуалистов. Результат исследования ошеломил ученых: анальный ВПЧ был практически у всех, носителями хотя бы одного штамма этого вируса были девять из десяти ВИЧ-положительных и шесть из десяти ВИЧ-отрицательных гомосексуалистов. Примерно у трети ВИЧ-положительных мужчин был штамм ВПЧ-16, вызывающий большинство случаев рака анального канала. Больше чем у половины обследованных ВИЧ-положительных мужчин цитологический мазок выявил присутствие аномальных клеток, что может указывать на предраковое состояние анального канала19, 20.
Когда в рамках исследования Тухес-3 обследовали ВИЧ-положительных женщин (всех сексуальных ориентаций), выяснилось, что и у них дела обстоят примерно так же. Когда Палефски впервые проанализировал результаты обследования женщин, он даже позвонил в лабораторию и уточнил, не перепутали ли там этикетки на образцах. Оказалось, что у ВИЧ-положительных женщин ВПЧ в анусе встречается в два раза чаще, чем в шейке матки21. Позже Палефски провел такое обследование повторно, но уже с участием ВИЧ-отрицательных женщин (Тухес-5). Результаты оказались аналогичными: ВПЧ в анальном канале нашли даже у тех женщин, которые анальным сексом не занимались никогда в жизни, и таких случаев было очень много.
Несмотря на то что Палефски выявил почти поголовное инфицирование вирусом, рак анального канала по-прежнему встречается редко, даже у тех, кто болен СПИДом. До 1996 года такие пациенты умирали от оппортунистических инфекций – таких, как вызванная пневмококком пневмония, их жизнь обрывалась раньше, чем у них успевал развиться рак. После того как в 1996 году началось применение антиретровирусной терапии при ВИЧ, появилась надежда на то, что укрепление иммунной системы позволит таким пациентам избавляться от анального ВПЧ и риск развития у них рака анального канала снизится до среднестатистического. Палефски же, напротив, опасался того, что чем дольше ВИЧ-положительные пациенты живут, тем выше вероятность того, что у многих из них разовьется рак.
К сожалению, ученый оказался прав. После 1996 года средняя продолжительность жизни носителей ВИЧ увеличилась, но они стали чаще страдать от возрастных заболеваний – болезней сердца и различных форм рака, причем частота возникновения этих заболеваний у них была выше, чем у их ВИЧ-отрицательных сверстников. Палефски оставалось только следить за тем, как кривая заболеваемости раком анального канала у ВИЧ-положительных мужчин и женщин с годами неуклонно растет. В 2012 году ученый Майкл Сильверберг (Michael Silverberg) выяснил, что рак анального канала у ВИЧ-положительных женщин и гетеросексуальных мужчин встречается в 20 раз чаще, а у ВИЧ-положительных гомосексуалистов и бисексуальных мужчин – в 80 раз22.
Если известно, что определенные категории населения подвержены заболеваемости раком больше, чем другие, и существует методика выявления предракового состояния, логично предположить, что нужно как можно чаще брать у этих людей цитологические мазки, однако этого не происходит. У Палефски не было убедительных доказательств в пользу того, что изучение клеток из анального канала, в отличие от исследования цитологических мазков, взятых из шейки матки, и лечение предраковых состояний гарантируют защиту пациента от рака. Причинно-следственная связь вроде бы очевидна, но ее оказалось недостаточно для того, чтобы убедить министерство внести в клинические рекомендации пункт о необходимости скрининга. Палефски приходил на заседания министерства и даже соглашался с тем, что доказательств для изменения рекомендаций недостаточно, хоть и считал, что группам населения, подверженным высокому риску заболеваемости, следует сдавать цитологический мазок из ануса.
Хуже того: через десять лет после начала исследований Национальный институт здравоохранения США прекратил финансирование той части программы Тухес, что касалась мужчин. В свойственной ему манере Палефски сдержанно прокомментировал ситуацию фразой: «Ну, я не слишком-то доволен». Обижаться ему было не на что. «Я всегда сам за все отвечаю, – сказал он. – Я недостаточно понятно объяснил, а может, сама область исследования чиновников не сильно впечатлила. И тогда я подумал: какая еще тема так же важна, как эта?»
Он решил провести большое клиническое исследование, способное ответить на вопрос о том, может ли скрининг с проведением цитологического мазка из анального канала и лечение предракового состояния снизить риск развития рака. Палефски попробовал подобрать подходящее для этой работы название. Сначала он хотел назвать его ASS (Anal Screening Study) – Исследование анального скрининга, но выходило слишком вульгарно. Он остановился на варианте [24]ANCHOR (Anal Cancer HSIL (high-grade pre-cancer) Outcomes Research Study – исследование исходов заболеваемости раком анального канала и развития высокозлокачественного предракового состояния. [25]
Палефски обратился в Национальный институт онкологии (НИО) при Национальных институтах здравоохранения, чтобы обсудить эту идею – организовать многофункциональный центр, провести многомилионное исследование рака анального канала с пятилетним наблюдением каждого пациента. В НИО заинтересовались, но рассудили, что такое исследование потребует особого финансового соглашения и Палефски придется перепрыгнуть через множество бюрократических обручей, прежде чем работу можно будет продолжить.
На переговоры ушло всего 10 лет. Весной 2015 года Палефски вернулся в свой родной Монреаль, и однажды его сотовый зазвонил. Звонил его коллега из НИО, он сообщил, что предложение Палефски миновало последний бюрократический барьер и институт готов заключить с ученым договор – несколько лет его работы оценили в 89 миллионов долларов.
Закончив разговор с коллегой из Бетесды, Палефски вернулся за семейный стол и рассказал о звонке близким. Никто от радости не кричал, пробки от шампанского в потолок не полетели (они же канадцы, в конце концов). Ученого похлопали по спине, сказали «молодец», и вся семья продолжила ужинать.
Если не возникнет никаких претензий к безопасности исследований, программа ANCHOR завершится в 2026 году. Пока же исследователи из Австралии в рамках программы SPANC[26] решили в течение трех лет наблюдать за почти двумя сотнями мужчин, у которых выявили предраковое состояние анального канала, но не назначили никакого лечения. Рак выявили всего у одного пациента. Большинство предраковых состояний за время наблюдения так и остались предраковыми, а в каждом пятом случае наблюдался регресс без лечения23. Результаты исследования вызывали вопрос: нужно ли лечить предраковое состояние анального канала, если оно и так проходит? Возможно, нет, но как выяснить, какое предраковое состояние регрессирует само собой, а какое разовьется в рак? Возможно, не некоторые из этих сложных вопросов удастся получить ответ, когда программа ANCHOR подойдет к концу.
ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВСЕМ ЭТИМ ПОПАМ МОЖНО ПОМОЧЬ