Голова упала на руки, опущенные на прохладную поверхность кухонного острова, и тяжелый вздох вырвался наружу. Голос Диего вмещал столько искренности, что сомнениям уже не оставалось места. Если оглянуться назад, станет ясно: Диего никогда не был способен на предательство. Но та семнадцатилетняя девочка была слишком уязвимой, чтобы понять это.
Наши отношения с Диего начались с дружбы. Мы не поняли, как что-то безобидное, наивное и детское переросло во что-то серьезное и чувственное лишь за несколько месяцев.
Диего стал тем мальчиком, который очаровал меня своей обаятельной улыбкой, манящей теплотой взгляда и удивительным сочетанием силы и нежности. Первый поцелуй случился на нашем третьем свидании, когда теплый летний ветер ласково трепал волосы, а луна светила над бескрайним морем. Этот пляж потом служил нашим тайным убежищем, где мы делили минуты счастья и молча смотрели на звездное небо.
Диего был моим первым во всем. Мы находили укромные уголки школы, прятались в пустых классах и темных коридорах, где наши разговоры незаметно переходили в страстные объятия. Каждый день без него казался бесконечным. Невозможно было вынести эти мгновения, когда я не слышала его голоса, не чувствовала его тепла.
Когда он уехал на летние сборы, мир будто замер. Этот месяц оказался одним из самых трудных в моей жизни, но благодаря дедушке Диего, сеньору Карраско, дни проходили быстрее, и одиночество воспринималось не таким ужасным. Мы стали настоящей командой: играли в «Бинго» с его друзьями, ухаживали за садовыми растениями, гуляли вдоль набережной за разговорами. Было весело проводить с ним время, пока однажды его здоровье не пошатнулось, и он не оказался в больнице.
Сердце сжалось от страха, когда однажды вечером я обнаружила его без сознания среди цветов в саду его дома, куда обычно принесла его любимые имбирные пряники, приготовленные специально для него.
Я немедленно вызвала скорую и позвонила Лауре, матери Диего. Нас с сеньором Карраско быстро доставили в городскую больницу. Эти несколько часов ожидания в коридоре, переполненном людьми, оказались самыми страшными в моей жизни. Страх парализовал меня, ощущение полной беспомощности сдавливало грудь. Врачи предупредили нас, что шансы на выздоровление минимальны, и нам стоило готовиться к худшему. В тот момент я мечтала только об одном – чтобы Диего был рядом со своим дедушкой, потому что знала, что он будет корить себя и жалеть о том, что не смог проститься с ним в последний час.
К счастью, Лаура успела связаться с футбольной академией, где тренировался Диего, и попросила отпустить его домой досрочно.
Однако, когда Диего прибыл, сеньора Карраско уже не было в живых. Он ушел, так и не дождавшись любимого внука.
Диего буквально рухнул под тяжестью горя. Он закрылся в своей комнате и отказался с кем-либо общаться. Меня разрывало от боли – за него, за нас обоих. Он потерял человека, который заменил ему отца, а я лишилась близкого друга. Диего был отчаянно нужен мне, так же, как и ему нужна была поддержка, но вместо этого он воздвиг между нами стену. Через два дня он окончательно разбил мое сердце.
Или же я сделала это за него.
Шаги за спиной сообщили о возвращении Диего. Смахнув непрошенные слезы, вызванные воспоминаниями пятилетней давности, я встала со стула. Он вошел внутрь. Его шоколадные волосы были еще влажными после душа, лицо гладко выбрито. Бежевые брюки свободного кроя, белые кроссовки и футболка поло, открывающая взгляду замысловатые черные узоры на руках, начинающиеся от кистей и скрывающиеся под тканью. На левом запястье блестели дорогие часы. Все в его облике говорило о деньгах и статусе. Ни одна деталь его внешности не осталась мной незамеченной, особенно татуировки, которых раньше не было. Но, наткнувшись на его хмурую физиономию и сведенные брови, я отказалась от идеи рассматривать Диего.
– Я сейчас здесь приберусь, а потом уйду, – сказала я, открыв холодильник и начав раскладывать продукты. – У тебя сегодня фотосессия у «Хьюго Босс». Я уже договорилась с их менеджером, подтвердила встречу и попросила, чтобы кто-нибудь встретил тебя и сопровождал на съемочной площадке, поскольку твой ассистент заболел. Вечером у тебя тренировка в зале, а затем самолет. Завтра утром пройдет предматчевая пресс-конференция, где, возможно, будут задавать неудобные вопросы, касающиеся твоего соперника по команде. Судя по клубным материалам, он выйдет в стартовом составе. На всякий случай я подготовила ответы и согласовала их с пресс-секретарем команды, чтобы ты был…
– Ты остаешься, – неожиданно произнес Диего, резко захлопнув перед моим носом дверцу холодильника, едва не придавив мою руку с томатами.
– Прости? – недоуменно переспросила я.
Не говоря ни слова, Диего прошел мимо меня и уселся на барный стул, взявшись за приготовленный мною завтрак. Отведав кусок куриной грудки, которую я постаралась сделать максимально сочной, он поднял глаза и жестом предложил мне присоединиться.
Меня четко проинформировали о том, что мое присутствие в доме нежелательно. Гордость требовала незамедлительно покинуть этот дом, но любопытство и потребность узнать, что он скажет, взяли верх. Положив томаты на столешницу, я подошла и села напротив.
Убедившись, что я внимательно слушаю, Диего отложил вилку и нож, скрестил руки под подбородком и начал говорить:
– Ты нужна мне.
Его слова отозвались в груди бурей эмоций. Сердце забилось чаще, и какое-то теплое, солнечное чувство заполнило тело изнутри. Но радость оказалась мимолетной, ведь следующие слова Диего мгновенно разрушили любые надежды, которые только-только зарождались в душе.
– Мне нужен ассистент, – сказал Диего, слегка прокашлявшись и глядя прямо на меня. – Профессионал, знающий свое дело и выполняющий его на высшем уровне. А из рассказов Мунира следует, что ты именно такая.
Я не знала, что ответить, и просто кивнула.
– Я согласен оставить тебя работать, но при одном условии.
– Каком?
– Мне нужна правда, – серьезно произнес Диего, откинувшись на спинку стула. – И нет, это не шантаж, черт возьми.
– О какой правде идет речь? – спросила я, не вполне понимая, что именно он хочет услышать.
– Ты сказала, что тебе крайне необходима эта работа, а Мунир… непреклонен в этом вопросе, – продолжал Диего, не сводя с меня внимательного взгляда. И затем добавил: – Он также упомянул про твое единственное условие относительно перевода денег на счет твоего отца.
Ну, конечно, он это сделал! Я удивилась бы, если бы Диего не разузнал все нюансы нашего соглашения. Видимо, он уже владел ответами на большинство вопросов, которые его беспокоили, но ему необходимо было услышать это от меня лично. Так было всегда.
Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Основа нашей дружбы, а впоследствии и отношений, заключалась в открытости. Я должна была помнить об этом и не делать поспешных выводов, но в тот момент, казалось, другого решения, кроме как бежать, не было.
Будь вместо той семнадцатилетней девочки сегодняшняя версия меня, я бы дала Диего шанс все объяснить. Если бы была малейшая возможность вернуться в тот день, я бы сразу же сделала это, чтобы все исправить. Тогда мы бы не потеряли пять лет жизни, проведенных вдали друг от друга. Тогда бы Диего не испытывал ко мне ненависти, и его сердце наполняла бы та любовь, которой он одаривал меня прежде.